Пост-Москва

И добавил:

– Камрады, мы влипли в какую-то хуйню.

Утенок неожиданно рассмеялся.

– Вся эта хуйня описана вот в этой книжке! – сказал он. И показал на томик, который нам дал Сергей Сергеич. – Это называется… Так, где же это? Это называется «возвращение первичной неопределенности». Проще говоря, Дни Творения могут вернуться, и тогда память работает вхолостую, не в силах отличить реальные факты от вымысла. А это означает, что вымысел становится реальностью, а реальность, которую мы принимаем в виде фактов, может то исчезать, то появляться.

– Да ну, нахуй! – воскликнул обычно молчаливый Кадаффи. – Реальность – вот это!

Он указал на площадь перед нашей позицией, потом как-то странно переменился в лице и почти прошептал:

– Фидель, глянь-ка…

Я посмотрел на площадь через импровизированную амбразуру. А там ничего не было. До самого горизонта простиралась ровная, как стол, пустыня, а сверху на ее гладкую, будто выжженную адским огнем, поверхность падал серый пепел.

– Ты это видишь? – спросил Кадаффи.

Да, я это видел. И еще я видел черного кота, сидящего напротив метрах в двадцати. А потом все внезапно исчезло, и из-за привычных развалин показались редкие цепи гастов, тупо бредущих в очередную бессмысленную атаку. Но кот продолжал сидеть на том же самом месте.

– Кис-кис-кис, – позвал его я. – Иди сюда, здесь сейчас будет жарко.

Кот мяукнул и в три-четыре прыжка оказался рядом со мной.

– Работаем, господа, – сказал я, впрочем, в этом не было необходимости – все уже давно заняли свои места.

С оружием в руках мы все и каждый из нас преграждали гастам путь к счастью. Во имя Милосердного и Всемилостивейшего.

6

Иван сидел в камере и от нечего делать разглядывал стены. «Умираю, но не сдаюсь» он увидеть и не надеялся, потому что обитателями сего обезьянника были не суровые партизаны, а обычные бомжи, алкоголики и, иногда, залетные бляди. Но пара строк вдруг привлекла его внимание. На стене было написано печатными буквами гелиевой ручкой: «Ночной сам знает дорогу.

Не мешай ему». Кто мог написать это и с какой целью? Или это одно из тех совпадений и нелепиц, которые преследовали его в последнее время? Он не знал.

Зато он точно знал, что не насиловал Дашу – это было немыслимо и не обсуждалось, но ему приходилось сидеть в реальной тюремной камере за то, что он не мог бы сделать в принципе. И тут эта надпись – «Ночной». И страх офицера полиции.