Моздокская крепость

А княжеская кибитка с трепещущим имперским штандартом медленно катилась дальше, задавая направление движения всему каравану.

Кургоко Кончокин с полным правом командовал казаками и прочими армейскими подразделениями, входившими в обоз… И всеми русскими офицерами, младше по званию.

После принятия православия год назад, а затем и подданства, с торжественным принесением присяги на верность государыни, ему был пожалован Екатериной Второй чин подполковника. Отныне князь состоял на военной службе.

…Кургоко Кончокин рассматривал задумчиво медленно проплывавшие мимо покачивающейся кибитки земли.

Эта обширная территория принадлежала ему по праву благородного рождения, после смерти могущественного отца.

Но разглядывал князь свои владения без особой радости… Даже с какой-то досадой. Сколько ценной земли его кланом почти не используется!

А тут было где разгуляться рачительному хозяину… Привольные пастбища для овец и лошадиных табунов, чистые родники, озёра, полные рыбы, леса, изобилующие непуганым зверьём! И всё это фамильное богатство, из-за вечных междоусобиц с соседями и соплеменниками, нынче заброшенно… Оно разворовывается и нагло используется всеми кому не лень!

Ничего, утешал себя мысленно кабардинский князь, сжимая яростно кулаки.

Под защитой будущей русской крепости в моём родовом урочище и при поддержке мощного гарнизона, я быстро наведу здесь порядок!

Кургоко Кончокину уже рисовались в воображении бесчисленные отары и табуны, пасущиеся среди этого буйного разнотравья.

Его бараны, козы и лошади! А ещё бескрайние поля и виноградники, возделываемые подвластными крестьянами…

Однако, до претворения заманчивых планов в реальность было пока далеко. И светлейший князь Андрей Иванов (Иванович) Кончокин-Черкасский – так теперь полностью, после святого крещения полагалось официально величать круто изменившего собственную судьбу кабардинского владельца – неспешно, под скрип рессор, перебирал в памяти бурные события последних лет своей жизни…

Новым русским именем его мало кто звал.

Пожалуй, только педантичные царские чиновники. Вот уже год они обращались к князю в официальных посланиях, как к Андрею Иванову. Остальные же знакомцы, включая соплеменников, и даже многие русские офицеры, продолжали величать кабардинского владельца по-прежнему – Кургоко.

Из глубин памяти новоиспечённого подполковника неожиданно всплыли два имени – Никита Михайлов и Терентий Тимофеев.