Моздокская крепость

После ухода русских, плохо вооружённое, самовольное поселение на левом берегу Терека было обречено… И вскоре люди, обосновавшиеся здесь, разбежались по лесам и степям, не в силах далее отражать постоянные нападения соседей. Обжитое местечко, в который уже раз, пришло в полнейшее запустение… На долгие годы.

Однако, именно в это время в Санкт-Петербурге государственные умы окончательно утвердились в мысли строить в стратегически важном для империи урочище Мез-догу крепость. С сильным гарнизоном и многолюдным форштадтом, заселённым дружественными к России горцами.

Хотя новая цитадель и грозила, в перспективе, превратиться в вечный раздражитель для враждебно настроенных к Санкт-Петербургу местных владельцев, возведение её теперь стало очевидным и неизбежным. Вопрос заключался лишь в сроках начала стройки. И выборе наиболее подходящего политического момента для этого.

Хотя русские и не распространялись о своих планах до поры до времени, умный кабардинский владелец Кургоко Кончокин догадался и сам, что соседи будут ставить крепость на его фамильных землях.

Он решил не ждать, пока всё окончательно определится без него, где-то там, во властных коридорах Санкт-Петербурга. И начал действовать на опережение.

…Князь, покачиваясь в двигающейся неторопливо передовой кибитке переселенческого обоза, в кампании своих немногословных телохранителей, припомнил события 1760 года. Случившиеся три лета назад.

Тогда он, с несколькими слугами и соплеменниками, тоже предпринял долгое и опасное путешествие… В столицу русской империи.

Можно сказать – судьбоносное для себя и всего клана. Нынешняя экспедиция являлась прямым следствием того важного вояжа.

Много месяцев Кургоко Кончокин провёл вдали от родных мест. И теперь, вот, он вернулся домой, на свою землю! Победителем. С целой армией русских солдат, офицеров, строителей и переселенцев. Полный смелых надежд и грандиозных планов.

Два с половиной года знатный кабардинский владелец прожил в холодном и высокомерном Санкт-Петербурге, поражаясь безмерно чужому богатству, расточительству и распутству.

И завидуя тихо в душе безмятежному, по сравнению с его жизнью, быту русского дворянства. Князю казалось, что представители местной знати прожигали свои земные дни в чрезмерной роскоши и нескончаемых развлечениях.

А ещё кабардинский владелец удивлялся множеству золотых куполов величественных русских храмов, ослепительно сияющих под лучами северного солнца… В Санкт-Петербурге царил строительный бум.