Моздокская крепость

Начавшийся ещё с петровских времён и продолжавшийся уже полвека.

Гость с Кавказа не уставал изумляться белокаменным домам столичной знати, напоминающим дворцы, и количеству комнат в этих хоромах, высоким расписным потолкам… И свободе нравов, царящих у русских.

Князь стыдливо опускал глаза перед искусными высеченными мраморными статуями в человеческий рост и более, столь натурально представлявшими голых женщин и мужчин, с едва прикрытым срамом, что горец чувствовал себя неловко. Особенно, если рядом с ним, при этом, находились благородные дамы.

Кургоко Кончокин поражался количеству дорогих карет на ровных, мощённых улицах Санкт-Петербурга, множеству каналов и мостов в русской столице… В 1760-е годы берега Невы как раз одевались в гранит и металл. А на смену устаревшим деревянным проходам через десятки проток и речек в городской черте возводились каменные сооружения.

Кабардинского князя чуть ли не каждый вечер любопытные столичные аристократы приглашали на званные приёмы и пиры.

И Кургоко Кончокину не всегда удавалось сохранять невозмутимое лицо в кругу русских вельмож, при виде невероятного количества изысканных блюд, подаваемых за столом, одно за другим… Вкуснейших яств, которые горец не всегда даже успевал попробовать за разговорами!

Не мог скрыть кавказский гость, как не старался, и простодушного восхищения многочисленными огненными фейерверками в ночном небе, сделавшимися в ту пору особенно модными в Санкт-Петербурге, искусной игрой музыкантов и лицедеев, постоянно развлекавших пирующих господ до самого утра…

А днём кабардинского князя, в непривычном для местной публике одеянии, – в черкеске с серебряными газырями на груди, при большом кинжале на поясе, и не снимаемой папахе на голове, – знатные особы зазывали на охоту, рыбалку, попариться в бане… Или просто провести время в благородной беседе.

На какой-то срок Кургоко Кончокин сделался модным и желанным гостем в аристократических кругах Санкт-Петербурга.

Крепкий, в обтягивающих мускулистые ноги тонкокожих ичигах, с суровым, неулыбчивым лицом, говорящий со своими людьми на непонятном языке, он вызывал у знати живейший интерес… Особенно у дам.

Среди российской великосветской верхушки кабардинский владелец встретил и соплеменников – потомков целой плеяды князей Черкасских. Многие из них с удовольствием общались с Кургоко Кончокиным на родном наречии.