Ищу пропажу с нежным сердцем!

Из-за того и игнорировать или резко отвергать его надуманные претензии было не просто.

– Хоть советуйся, не советуйся, хоть массируй, не массируй, доказательств от того не прибудет, – устало отбивался Полунин. – Да я, честно говоря, и в чёрных кошмарных снах не представляю, чтобы этот мямля, этот рохля Ваньков совладал с таким титаном.

– Много трудов – режиком в пузо садануть, – ершился Павел. – Вжик – и оттаскивай.

– Если так рассуждать: вжик – и отваливай, то и Жанна элементарно могла мужа пришить, – аналитически прищурился Гордей.

 – Уж к отпору от неё Острянский верняк не был готов. И я приметил, что она – женщина с двойным дном. К тому же интересно держалась при докладе Нагорных об обнаружении мужа: того полчаса назад ухайдакали, а она и про бабку Нюру не упустила, и про спички у соседки, и даже про пьезозажигалку. У другой вдовушки в такой ситуации слова в три раза проще повылетали бы из башки, а она – пьезозажигалка! Не упускай, Паш, и то, что она даже не потормошила мужа. Не перевернула, не попыталась оказать первую помощь или поставить, пускай и примитивный, но первичный диагноз. Махом определилась – мёртвенький. И учти, что потёк же из-под трупа был малозаметен. Не-е-ет, любящая жена так не поступит.

– Заумь! Психологические эмпиреи! – покрутил пальцем Розанов у своего виска. – Ты, Гордей, заскоки-то свои прекращай. Тоже мне, доктор Фрейд…Да где это видано, чтобы баба пырнула мужика и тут же побежала про убийство доносить? А показания той же бабки Нюры ты куда подеваешь? А той же соседки Жанны, у которой она спички брала, ты куда засунешь? Себе в интимную улитку?

– На счёт Панькова у меня тоже сто контраргументов…, – попытался пассивно обороняться следователь.

– Паньков, Паньков! – взъерепенился экспансивный «опер». – Да пош-шёл он в Катманду, твой Паньков! Я бы ему непрямой массаж…, – принялся он забрасывать Гордея излюбленными идиоматическими оборотами.

Дверь кабинета неожиданно распахнулась, и на пороге возникла фигура прокурора.

– Чего ругаемся? – деловито осведомился Иван Иванович, традиционно следовавший в предобеденное время мимо кабинета Полунина к туалету.

Он не переносил «сильных» выражений. И его, несомненно, насторожили прозвучавшие бранные интонации. – Что за шум, а драки нет?

– …Да мы не ругаемся, – после непродолжительной оторопи первым опомнился Розанов. – Катманду – не матюг, Иван Иванович. Катманду это…остров в Индонезии.

– Столица Непала, – поправил его высокий начальник. – Ну-ну…Готовьтесь.