Одиннадцатый император

Если потребуется, то в прямом смысле этого слова перегрызёт всем конкурентам глотки. А они будут. Обязательно будут.

Взгляд упал на полированную столешницу. А это что такое? Нитван Лихтад оторвал спину от стены и сел прямо. На низеньком столике очень даже высокой стопкой сложена гора бумаг: письма, листы, какие-то свитки. Ну да, Нитван Лихтад недовольно скривился, будто надкусил очень кислый лимон, незаконченные дела, что остались от предшественника. В левом верхнем углу лежит небольшой, но весьма пухлый блокнот в светло-коричневых кожаных корочках.

Сердце тут же ухнуло вниз. Левой рукой, едва касаясь его кончиками пальцев, Нитван Лихтад придвинул блокнот ближе.

Чёрт, Нитван Лихтад недовольно поджал губы, а вот о чём никогда не думал, так об этом. Да и не хотел думать, если честно. Указательный палец легко подцепил верхнюю корочку. Первая же страница будто выплеснула в лицо кучу цифр, дат, записей. Это же печально знаменитый блокнот, в котором Буншан Изоб вёл казну империи: доходы, расходы и, прости господи, долги императора перед менялами Нандина.

Нитван Лихтад в раздражении захлопнул блокнот. И теперь со всем этим придётся разбираться ему.

Долги – это часть неприятностей, что приложены к должности великого советника. Ещё имеются всякие и разные иноземцы, которые чуть ли не каждый месяц лезут с новыми и всё более унизительными и разорительными договорами о так называемой дружбе и торговле. Отказать всем этим фатрийцам и стирийцам очень сложно, если вообще возможно.

Чуть что не так – в Нандинском заливе тут же появляются чёрные корабли иноземцев с огромными страшными пушками. И ничего с ними поделать нельзя, не получается.

Или же… Нитван Лихтад нахмурился, плечи напряглись, а левая рука сама нащупала рукоятку катаны. В голову закралась страшная мысль. Или же по этим причинам, долги императора и проклятые иноземцы, на должность великого советника было не так уж и много претендентов? Говорят, в своё время Буншан Изоб потому и стал хозяином этой рабочей комнаты, что на неё не нашлось других желающих.

И это было двенадцать лет назад, когда Тассунара ещё наслаждалась Великим миром и блаженной самоизоляцией, когда башмаки и сапоги проклятых иноземцев ещё не поганили земли островной империи.

Раздражение ядовитой зелёной желчью разлилось в душе. Вот так всегда бывает. Правый кулак от души треснул пухлый блокнот в светло-коричневых кожаных корочках. Ни одна бочка не обходится без ложки дёгтя.