Одиннадцатый император

Саян едва не откусил собственные губы. Трудно не веселиться, когда бешеная радость от успехов воспитанника едва ли не разрывает на куски. Круг интересов Рума Лингау не так давно вышел за пределы Императорского дворца. Принц всё больше и больше смотрит по сторонам, причём как в прямом, так и в переносном смыслах. И то, что он видит, ему очень не нравится. Пусть Рум Лингау выразительно молчит, однако и так ясно, что он жаждет обстоятельного объяснения. Ну что же, Саян неторопливо пересел на циновку напротив принца, будет ему объяснение.

– Ваше величество, – Саян машинально расправил складки на подоле кимоно, – разрешите начать с того, что самураи не всегда соответствуют высоким моральным требованиям «Пути воина». Вам будет трудно в это поверить, – Саян склонил голову, – однако и среди самураев встречаются и трусы, и предатели. Пусть гораздо меньше, чем среди иноземцев, но всё равно встречаются.

Глаза принца полыхнули гневом, однако Рум Лингау даже не дёрнулся.

– Не так давно Тассунара наслаждалась Великим миром.

Благодаря ему случаев предательства и трусости среди подданных вашего отца за последние две с половиной сотни лет было крайне мало. А если такие и случались, то о них быстро забывали, особенно если самурай смывал свой позор кровью, либо его всё равно убивали. Однако сейчас, – Саян поднял указательный палец, – вновь наступили трудные времена. Великого мира больше нет. Самое плохое, что есть в людях, вновь полезно наружу.

Самое ужасное, ваше величество, в том, что убийц уважаемого Буншана Изоба вели самые что ни на есть благородные мотивы.

В лице прежнего великого советника так называемые «люди высоких намерений» пытались убить ни много, ни мало, а всех проклятых иноземцев.

– Но ведь открытая война с иноземцами принесёт Тассунаре только гибель, – тут же заметил Рум Лингау.

– Это так, ваше величество, – Саян кивнул, – только далеко не все самураи понимают это. Особенно рядовые и ронины, кто непосредственно пострадал, кого непосредственно разорили иноземные торговцы.

Смею заметить, ваше величество, – осторожно продолжил Саян, – что теперь расстановка сил при дворце вашего отца поменяется. Нитван Лихтад, новый великий советник, осудит своего предшественника, но будет вынужден продолжить его политику.

– А как же отец? – Рум Лингау нахмурился. – Неужели он не заметит лжи в словах Нитвана Лихтада?

– Конечно заметит, – Саян торопливо кивнул. – Может быть даже больше: также осудит Буншана Изоба.