Справа от Европы

Но, грянула независимость и городок, вместе с жителями, ещё несколько лет по инерции поддерживал своё благополучие и внешний лоск. А усиливающаяся борьба за эфемерную политическую стабильность, попросту выбила почву из-под ног всего городка. Завод стал чьим-то личным, дома и улицы стали благополучно хиреть до состояния хибар, а люди стали отдаляться друг от друга, озлобляясь и слёзно вспоминая прошлую жизнь, изредка перепиваясь в местном ресторане.

Городок тяжко дышал вместе с посеревшими от пыли деревьями днем, и от молодежи в вечернее время, когда она изнывала от желания взрослых утех.

Стремление девочек к удачному браку, мотивировалось длиной юбок у семи – восьмиклассниц, и не детским выражением глаз у старых дев из выпускных классов. Юноши матерились и дрались вовсю, мечтая о классной тачке и бабле. Мотивировалось всё спиртным. Где-то так жила вся остальная страна, смело разделившись на строго обособленные касты. Первая была «переконана в прозорости» близкой счастливой жизни, а вторая была просто электоратом.

Веселость этих размышлений обдувалась мартовским вторником, выманившим меня на улицу повесткой из райотдела милиции. Никаких мыслей, по поводу вызова, у меня, не возникало, поэтому, тихое и спокойное безразличие к грядущему, приятно щекотало самолюбие. Вполне возможно, что отсчет событий начался с мальчишки на стареньком велосипеде, проехавшем мимо меня. Ничего особенного в нём не было – довольно худощавый, на вид лет 12—13. Короткая стрижка натыкалась на торчащие уши, совершенно без румянца лицо говорило, наверное, об отменном здоровье.

Одет был парень, как и основная масса его сверстников, во что-то, по их разумению, модное. Многократно ремонтированный велосипед постукивал правой педалью о раму. Но, запомнился мне парень старым выцветшим шарфом, повязанным на левую руку выше локтя. Цветом шарф напоминал рекламную раскраску одного мобильного оператора. Границы цветов потеряли чёткую делимость, но, тем не менее, шарф привлек моё внимание.

Покрутившись около меня, парень остановился, сполз на багажник, и уставился прямо мне в глаза. Он, просто, сидел и внимательно разглядывал меня. Поравнявшись с ним, и встретив его взгляд, я понял, что случайностью тут не пахнет. У него были совершенно взрослые глаза, глаза человека, уставшего от многого в жизни.

Дойдя до здания милиции, которое находилось под одной крышей с банком и аптекой, уже с меньшим безразличием я потянул входную дверь на себя.