Справа от Европы

Вот, это самое, точно пять дней тому. Василич его вскрыл и пошёл к ментам. Мы его, это самое, зашили. Акта менты ждать не стали, жмура, это самое, (Кирюха толкнул говорившего локтем), извини, твоего брата не зарегистрировали. Потом собрали, это самое, вещи в мешок, труп в брезент, голый он был. Мы его погрузили в багажник и всё. Менты, это самое, уехали.

– А почему ты его запомнил, если его не регистрировали?

– Когда мы его занесли, менты, это самое, остались на улице. Мы, это самое, сами раздевали его.

Ну и нашли пачку визиток. Все на одну фамилию. Значит, его. И фамилия у него, это самое, не Иванов. Запомнился.

– А куда Кирюха ходил смотреть, если его, опять-таки не зарегистрировали?

– А в тот день больше никого не привозили. Мы тут весь день уборкой маялись.

– А во что он был одет?

– Костюм. Хороший, это самое, дорогой. Галстук. Белая рубашка.

– Отчего умер?

– Огнестрел. Скорее всего, из Макара. Пуля – прямо в сердце.

– Ты и пулю видел?

– Я её, это самое, в пакет положил и ментам вынес.

– Больше ничего не вспомнишь?

– А он в одном туфле был, – сказал Кирюха.

– Может в машине остался?

– Труп в багажник, а туфель, это самое, в салон. На память.

– По местам! Василич идёт. Всё, мужик, пока.

– Я ищу родственника по моргам, понял? Выскочишь на минуту, рассчитаться надо.

– Добро.

– Ищете кого-то?

– Дед мой ушёл из дома и с концами. Бабка велела поискать. А где? Хожу по больницам и моргам.

Если в вашем ведомстве нет, тогда пойду в милицию. А ребята сказали, что моего у вас нет.

– А, им-то, откуда знать? У нас много пенсионеров.

– У него нет левой руки.

– У нас такого нет. До свидания.

– До свидания, – притворно вздохнул я и полез в карман за сигаретами.

Я успел докурить почти до конца, когда появился «это самое».

– Думал, ты уйдёшь.

– Я нормальный человек.

Получив деньги, парень собрался было протянуть мне руку, но, увидев одетую на ладонь перчатку, смущённо пожал плечами.

На том и расстались.

Выйдя за больничную ограду, захотелось снова закурить. Захотелось побыть положительным героем лихого фильма, размышляющим над кознями недругов под музыку Энио Морриконе. Только проза жизни подставила мне трещину на асфальте, из-за которой я действительно едва не стал положительным героем. От глагола «лежать». Случайностей не бывает. Надо было вернуть мысли на свой насест.