Туман. Книга четвёртая

– Я тебя запомнил!

После чего унёсся за иной угол дома, оглашая простор перед собою звуками, не поддающимися никакой классификации.

Около минуты было тихо. А после – то там, то там стали подавать голос птицы. Ветер, сперва, неуверенно, а вскорости смелее и смелее зашевелил листвой деревьев. Окружающий мир снова становился миром.

– А к кому он обращался? – Всё ещё держа бутылку в руке, проговорил штаб-ротмистр.

– Боюсь, что мои худшие опасения примут вполне вещественное проявление.

– А как, сказанное вами, прозвучит по-русски?

– Прозвучит так – угроза нависла над каждым из нас, поскольку персонально никому расправа не обещана.

Так сказать – русская рулетка. Давайте же выпьем, чтобы хмель развеял грядущий ужас обещанной расправы.

– Господи, что же вы за болтуны такие, а?

Вышедшая на звуки сыновьих игр Циклида, так и осталась стоять в дверях, слушая разглагольствования друзей.

– Тебе, уважаемая Циклида, бояться нечего, тебя-то он не тронет. А нам, с Кириллой Антоновичем, осталось жить совсем малость.

Принеси винца приговорённым, в последней просьбе грешно отказывать.

Кухарка, с улыбкою, удалилась за новой бутылкой, а друзья-помещики с улыбкой встретили её скорое возвращение.

Что тут сказать? Радушие, душевность, летний вечер, покой, мир, 1903 год.

И всё же, сочту за надобное вернуться назад, к событиям, венчавшим некие похождения, позже названные «Ведищеложским делом», а именно к встрече наших друзей с надворным советником Толмачёвым Александром Игнатьевичем в банкетной зале ресторации «Крым».

Поверьте мне, нет ни малейшей надобности, пускаться в подробный пересказ той встречи. Она была радушной, долгожданной и продолжительной в рамках приличия.

Надворный советник очень мягко, но тоном, не рекомендующим ослушание, упросил Кирилла Антоновича впредь не касаться вопросами личностей тех людей, кои оказались причастны, либо являлись заинтересованными в том самом «Ведищеложском деле». Не напрягая ваше внимание на этой части их беседы, могу от себя добавить, что Александр Игнатьевич сказал почти слово в слово то, что в тот же самый день, но несколькими часами ранее, на подобный вопрос помещика высказался господин Фсио.

Ответы сих господ многословными и откровенными назвать не повернётся язык, а посему мы с вами можем лишь вообразить, какие высочайшие персоны империи оказались в касательстве к сему странному делу.

Было в тот вечер и ещё одно событие.