Туман. Книга четвёртая

Такое изменение в человеке не осталось безнаказанным. Переступив через одно звание, Тимофей получил новые нашивки помощника околоточного надзирателя – фельдфебеля.

Теперь возможно и порассуждать о странных поворотах в судьбе, о нравоучительности грядущего наказания, о символичности коллизий в жизни и много ещё о чём. Только, стоит ли сейчас об этом? Мне видится, что нет. Просто прогуливаясь по Москве, и встретив серьёзного фельдфебеля Сомова Тимофея, припомните его похождения, приведшие его к быстрому чину, ответственности и внутренней дисциплине.

И, в послесловии прежде сказанного, о событии, ставшим причиной написания сей главы. Или не её одной, а долгого повествования. Но, это при условии, что на то станет желания у господ-помещиков поведать нам в подробностях о тех похождениях, кои выпали на их долю сразу же, после прибытия в имение Кириллы Антоновича нарочного с конвертом, скреплённым сургучными печатями и украшенным гербовыми штемпелями.

По обыкновению, письма, подобные этому, отправлялись лишь одним человеком – надворным советником Толмачёвым.

Поставив размашистую подпись, напоминавшую геральдический вензель, на бумаге, подтверждающей получение сего письма, помещик тут же отправил прохвоста Прошку в имение к другу с настоятельной просьбой незамедлительно прибыть по весьма и весьма срочному делу.

Малость подросший кухаркин сын (относительно момента первого знакомства с ним), уже наловчился довольно сносно управляться с конём, потому и был отправлен к Модесту Павловичу верхом.

– Примчался, как только услыхал о вашей просьбе. Что стряслось? – Передавая поводья подоспевшему конюху, спросил штаб-ротмистр. – Не пои его сразу, пусть остынет! Злойка, побудь с ним, да веди себя, как подобает! Так, Кирилла Антонович, что за надобность?

– Пока не знаю, ждал вас, чтобы разом разрешить то, что случилось. Я получил депешу от Александра Игнатьевича.

Конь (да-да, тот самый Злойка, что помог одолеть бессарабцев) не имел в намерениях ни остывать, ни наслаждаться обществом конюха. Он привык быть в центре событий, приглядывая, при том, за другом. А тут его спроваживают к конюху! Да и этот, второй, почти друг, даже мельком не взглянул на коня! «Надо проучить этих… людей!» – примерно так подумал Злойка, поворачиваясь в обратную сторону, направляясь, вместе с волочащимся за конём, конюхом.