Крах Марса

Земля стала похожа на брошенный дом, из которого хозяева ушли навсегда.

Наследники устали ждать древнее, давно обещанное, ставшее никому не нужным наследство и рассеялись в покоряемой вселенной многочисленными, почти вечными копиями. Им стало безразличным их фамильное поместье – Земля.

В солнечной галерее, в которую вышел старый Мальборо, висели портреты великих предков, они, казалось с укором взирали на своего выморочного потомка, не сумевшего обеспечить должное развитие древнего и гордого рода. Лорд постоял перед каждым из них словно прощаясь, у многих из последних были виртуальные двойники, но старик знал, что они скажут и не хотел, чтобы его отговаривали от принятого решения.

Ему довелось стать душеприказчиком не только своего, не выжившего рода, но и всего человечества, вымершего в гордом молчании.

Был здесь и портрет Виктора Вергуна, его героического предка, жившего в архаичном двадцать втором, переломном веке. Он не бы Мальборо, но Лорд поступил вопреки традициям, повесив здесь его портрет, он мог себе это позволить.

Заслуг перед человечеством, у когда-то почти всесильного человека, было множество. Это даже не учитывая того факта, что его воплощения покорили Млечный Путь. Теперь всё это его личный и никому у не нужный музей, когда уйдёт последний человек, всё поглотит дикая природа, не оставив даже следов. Ещё одна геологическая эпоха в истории планеты оставит тонкую прослойку в слоях горных пород. Человек существовал мгновения, несчастные тысячелетия, оставив на поверхности Земли после себя множество мутагенных существ и растений. Кто-то из них может быть вновь обретёт интеллект и разовьёт свою цивилизацию, для этого был сделан невольный толчок.

Старому лорду не хотелось, чтобы механическая армада, подминавшая под себя Галактику и не особо грустившая за Землёй, когда ни будь оглянулась назад и вернулась к месту своего исхода. У Земли своя планида и порождения бурной человеческой цивилизации не должны сюда вмешиваться. Даже если на планете не останется ни одного человека.

Всё это наводило на очень мрачные мысли, ему и самому надоело жить и только чувство старого долга ещё двигало им. Тоскливое одиночество последних лет настраивало на философский лад, но стреляться он не будет. Это слишком картинно, во всяком случае всё это не сейчас.

Скоро и он переселит в новое биомеханическое тело копию своего разума, как и многие люди до него и возможно, для него откроются новые горизонты, но себя ведь не обманешь.