Дело пропавшей балерины

Из них только двое, в том числе и Галушко, имели высшее образование, менее половины – начальное или домашнее, а большая часть были малограмотными выходцами из крестьянских семей. Делегировать дело Досковского было просто некому – опытный аферист легко объегоривал низшие полицейские чины. Сам Галушко был загружен массой других дел, и через месяц собирался распрощаться с местом службы. Возможно, это и было основной причиной того, что продавца крыс не арестовали тогда в Киеве. Или же это просто оправдание? Кто его знает.

Вероятно, сейчас ситуация подобная. Перед приездом императора, когда с улиц надобно убрать все отребье, навести порядок с проститутками и попрошайками, очистить железную дорогу от подозрительных субъектов, не допустить громких скандалов из-за краж в театральных ложах и ресторанах, нет времени гоняться за одним аферистом. Если добавить к этому толпы беженцев и переполненные госпитали, – сложно представить, что кто-то будет заниматься поисками балерины.

Если даже Миру и выслушали, то ее показания передали в руки новичка.

– Я могу поговорить с тем, кто ведет дело?

– Естественно. Ему будут полезны несколько советов профессионала. А может, и больше, чем несколько, – словно извиняясь, добавил главный следователь.

Почерк у того, кто, по словам главного следователя, нуждался в его советах, был аккуратным. Высокий, но слишком сухопарый паренек, бывший писарь, дрожащими руками протянул ему папку с документами, отрекомендовавшись Менчицом Яковом Владимировичем, работником антропометрического кабинета.

Тарас Адамович поудобнее уселся в кресле, немного откинувшись на спинку, привычным жестом указал на стол, дважды стукнув по гладкой поверхности средним пальцем.

– Прошу прощения? – не понял долговязый.

Отставник-следователь Галушко мысленно улыбнулся. Забыл, что он больше здесь не работает и вряд ли кто-то еще помнит его привычку попивать кофе за чтением материалов дела. Прежний помощник вмиг поставил бы маленькую, чуть выщербленную чашечку на указанное им место.

Однако нынешний хозяин кабинета только беспомощно моргал светлыми влажными глазами. Сколько ему? На вид двадцать шесть-двадцать семь, не более.

– Кофе, если можно, – сказал Тарас Адамович.

– Кофе? Да… я сейчас, – запинаясь, сказал молодой человек и бросился прочь из кабинета.

Через десять минут он поставил на стол огромную чашку с какой-то темной мутью.