Дело пропавшей балерины

– У вас есть какие-то предположения, куда могла исчезнуть Вера?

– Я не знаю, – он пожал плечами. – Раньше она никогда не исчезала.

– То есть это с ней случилось впервые?

– Да.

– А что касается офицеров. Вы с кем-либо из них знакомы? Видели вместе с Верой?

– Нет. И не хотел бы видеть. Думаю, балерины больше расскажут о них. Или Мирослава.

– Вы хорошо знаете сестру Веры?

– Виделись пару раз.

Теперь калитка скрипнула чуть слышно, будто извиняясь, что отвлекает собеседников. Олег Ираклиевич Щербак повернул голову в направлении дорожки, ведущей к веранде.

Мирослава Томашевич, как и обещала, пришла к Тарасу Адамовичу, когда полуденное солнце зависло над домом, утопавшим в тени яблоневого сада. Замерла у калитки, увидев гостя. Потом решительно направилась к веранде, остановилась у ступеней. Мужчины поднялись.

– Добрый день, господин Галушко. О, – перевела взгляд на его собеседника, – господин Щербак! Не ожидала вас здесь встретить.

– И я вас, но я рад нашей встрече, – ответил художник, опять превратившись в Париса.

– Мира, прошу вас присоединиться к нашему разговору, – пригласил хозяин. – Мы пробовали луковый конфитюр, а еще мой гость рассказал кое-что о том вечере, когда исчезла ваша сестра.

Мира удивленно посмотрела на художника:

– О, а я не знала, что… что вы что-то знаете…

Она села напротив Щербака.

– Расскажите мне. Когда вы видели Веру?

– Скорее, когда не видел, – грустно молвил художник. – Она должна была выступать в Интимном, я пригласил ее встретиться в Шато де Флер.

– Она мне не говорила, – удивилась Вера.

Шарм элегантности вмиг улетучился, черты лица художника стали резкими:

– А она вам всегда говорит, с кем и когда собирается встречаться?

Мира перехватила взгляд Галушко и дрожащим голосом сказала Щербаку:

– Простите, просто… В тот вечер Вера приглашала меня на встречу. Мы… Должны были пойти вдвоем в «Семадени». Там… ее ждали.

Мира зарделась. Щербак смотрел на свои лежащие на столе руки с длинными тонкими пальцами.

– Ждали, – эхом повторил он, а потом переспросил. – Назимов?

– Я… не уверена. Но, да, возможно, Назимов.

Галушко с интересом наблюдал за собеседниками. Пожалел, что не прихватил записную книжку. Художник начал с защиты – обвинял себя в исчезновении девушки, но надеялся, что это не так. Теперь перешел в наступление – обвинял соперника. Идеальная сицилианская защита, воинственная по своей природе.