Дело пропавшей балерины

Снова зазвенел трамвай, ему в ответ каркнула ворона, а затем скрипнула калитка. Сестра исчезнувшей балерины растаяла за забором в теплом воздухе послеполуденной поры.

Тарас Адамович опустился в кресло, аккуратно вскрыл ножом конверт второго письма. Это не в его правилах – открывать следующее письмо, не прочитав предыдущее, но он хотел скорее увидеть объяснения от старого приятеля. Сильвестр Григорьевич должен был как-то оправдать свой опрометчивый поступок.

Открыл письмо и замер. В то же мгновение почувствовал жар в руке, посмотрел на нее и согнал ужалившую его нахальную осу.

Еще раз посмотрел на письмо. Пять предложений. Всего пять предложений от того, кто обычно столь многоречив в своих посланиях! Приветствие. Прощание. А между ними – никаких оправданий или извинений.

Дорогой Тарас Адамович, с болью в сердце откладываю нашу партию до лучших времен. Понимаю, что сейчас у Вас не найдется времени на ответ мне, поскольку будете заняты сложным расследованием. Надеюсь, Ваш острый ум поможет разгадать тайну, тревожащую наши сердца, и пропавшая девушка вернется домой, к любящей сестре, которая так волнуется за нее.

Заскрежетав зубами, отложил письмо. Настроения браться за следующее – от воинственного француза – не было. В таком состоянии еще наделает ошибок, отправит сопернику необдуманный ход, который мосье Лефевр встретит радостными возгласами. C’est magnifique! – будет писать он в следующем письме, вынуждая соперника признать поражение. Балерины не исчезают надолго.

Не стоит беспокоиться.

Поэтому, прихватив на кухне нож, он вернулся к корзинам с яблоками.

Vous ?tes un lache?[3 - Vous ?tesunlache? – вы трус? (фр.).] – будто услышал вопрос от мосье Лефевра. Отогнал мысли как назойливых ос, взял в руки яблоко.

Театры. Их следовало бы запретить. Слишком много хлопот. Постоянная суматоха.

И раскромсал сладкий твердоватый плод идеально отточенным лезвием.

II

Продавец мертвых крыс

В последний раз он поднимался по этим ступенькам почти пять лет назад.

Кажется, они не истерлись и ничуть не постарели. А сам он как? Поистерся? Об чужие мысли, просьбы, пустую болтовню? Медленно преодолевал ступеньку за ступенькой, как будто пытаясь понять, зачем он это делает. Неужели та синеглазая сестра балерины виновата?

Внутри суматоха, темно и запах плесени. Он не любил этого мрачного архитектурного монстра на Владимирской, высокие потолки которого не спасали от сырости.