Судья

Смотрел в ее умные живые глаза, в которых плескалась нерастраченная нежность, на ее молодое изящное тело, на волнистые волосы, убранные за уши, чтобы не мешали, мягко лежавшие на плечах, и также, как у него, украшенную пучком макушку.

Старик молча набрал воды, заткнул бурдюк пробкой. Надо идти, показал он жестом. Красивая пожилая женщина, ее муж и сын пошли дальше по берегу, так не сказав ни слова ни Длиле, ни Яэль. Он удалялся от нее, оглянувшись только раз, и Длила поняла, что не разглядела, какие у него глаза – карие или зеленые.

– Даже не думай, – заныл Яэль, – это был Шимшон. Он – судья Израилев. Он женится сегодня. Он не для тебя.

Длила и не думала…

3

Когда мохар был отдан и стороны договорились, наступило время праздника.

Всякий, кто шел по своим делам узкими улицами Тимнафы, мог видеть громкую, красочную свадебную процессию. Невеста была одета в темно-синее платье, перехваченное на талии шерстяным поясом цвета шафрана. Волосы, заплетенные выше висков в косы и соединенные между собой так, что свободно спускались на шею, были роскошно украшены венком из маков и белоснежных лилий; голову ее охватывало покрывало огненного цвета.

Оно спадало позади и по сторонам и вовсе не закрывало лица. На ногах у нее были желтого цвета башмаки, на шее и руках золотые украшения.

Жених был одет в длинную рубашку из тонкого белого льна, расшитую желтыми узорами. К голубому поясу на левом бедре был привешен серебряный кинжал со вставками из красных матовых рубинов.

Голову его украшала диадема, передававшаяся от отца к сыну, от сына к внуку, от внука к правнуку. Оба, и жених и невеста, ехали по городу на деревянных носилках, слишком длинных и широких для узких улочек Тимнафы. Они то и дело задевали дома – и жениха, и невесту неуклюже подбрасывало вверх. Впереди шествия несли петуха и курицу – символ того, что семья будет плодовитой. В воздух взлетали горсти сушеных зерен, привлекая под ноги назойливых голубей.

Когда свадьба достигла ворот дома, вышла заминка.

Дальше, по обычаю, отец должен был торжественно передать невесту жениху, в дом его родителей. Здесь же выходило, что это жених вступает в дом отца. Гости переглядывались, слышались разговоры:

– Посмотрим, как он выпутается…

Им недолго пришлось гадать, что будет дальше. Необычайно ловко, в три прыжка обогнув музыкантов и танцовщиц, Шуа, отец невесты подскочил к жениху, крепко расцеловал его в обе щеки и, положив ему руку на плечо, ввел в дом.