За стеной

Девочка-златоуст в руках Мормагона могла бы стать страшным оружием.

Сокол задумался, вертя в руках кружку с чаем. Столько лет поисков, слежки. И надо же, как все обернулось.

Павел пристально смотрел на друга, по деталям изучая его лицо. Изменения во внешности Сокола мало заботили его. Но вот его мысли…

– Думаю, пришла пора выложить все карты на стол, – твердым голосом произнес вожак. – Какого лешего тебя занесло в этот колледж? Вдохновился примером нашего учителя-подонка?

О поисках Павла

Сокол искал.

Долго. Начал практически сразу после крушения стены.

Сейчас, оборачиваясь назад, он смело может сказать, что тратил время понапрасну. Беспорядочные попытки сделать хоть что-нибудь закономерно оборачивались пустотой. Тогда казалось, что найти Мормагона не составит труда. И как только он найдет его, то…

А, собственно, что он сделает? Убьет его? Остановит жизнь своего учителя? Человека, повлиявшего на его становление, как никто другой?

Будем честны, поначалу Сокол думал, что без тени сомнения вопьется в глотку Мормагона и растерзает его.

Сил бы ему точно хватило. По факту ярость, накопившаяся за месяцы изгнания, сделала бы все за него.

Но в том и обратная сторона ярости, что она просто неспособна быть вечной.

Придя в себя, Сокол начал самые важные поиски в его жизни.

Первым он нашел Ника.

Точнее сказать, Ник сам появился из ниоткуда. Без светлячков в рукавах и эликсира в руках. В грязной робе и с запиской, на которой был адрес Регины.

Сокол до того был ошарашен появлением товарища, что даже не поблагодарил его и не спросил ничего о его жизни.

Уже потом, придя в себя, он пришел к Нику на работу. И там, в обеденный перерыв разделив на двоих бутерброды с колбасой, они узнали все друг про друга.

У Ника были родственники за стеной. Кто-то из тех, кто решил остаться в большом мире в период послабления. Каким-то образом родителям Ника удалось связаться с этой родней, и те помогли поселенцам устроиться в большом мире.

Дядя, так Ник называл одного из родственников, хотя дядей он был в крайне дальнем колене, подучил Ника и взял на работу в мастерскую.

– Так ты теперь механик?

– Ну, знаешь, мне всегда нравилось что-то мастерить, – пожал плечами Ник, дожевывая бутерброд. – Я, конечно, не ожидал, что мастерить придется в луже мазута, но…

– Помню, что мальчишкой ты сбегал к дальнему краю стены, чтобы наблюдать за редкими машинами, проезжающими там, – улыбнулся тогда Сокол.