Анна Корф и старая аптека

– Эдак, мы и до вечера не попадем к Марку! – Аладьева хмурилась и явно не одобряла происходящее.

– Зайдем с черного хода, – предложила Ксения Павловна, которая, напротив, была очень довольна успехом сына.

Легко было сказать: «зайдем с черного хода». Чтобы осуществить это, нужно было выйти на соседнюю улицу, а для этого пришлось пробираться сквозь толпу. Как только выбрались на улицу, что шла параллельно Дворянской, Аня вздохнула с облегчением. Здесь было тихо и спокойно.

Когда они отыскали старую с облупившейся краской дверь, что вела в подсобные помещения кондитерской, и открыли ее, все трое ахнули от навалившегося на них света, шума и гвалта.

Аккуратно, бочком проходя ящики, полки и очумевших от ужаса работников, Аня дошла до главного зала. Она заглянула и увидела, что творится там нечто страшное. За прилавком стоял Марк и два продавца. Все имели испуганный и растерянный вид.

По другую сторону стойки была настоящая давка.

Люди, что стояли в первых рядах, уже были настолько прижаты к прилавку, что казалось еще чуть-чуть и толпа раздавит их. Несколько женщин плакали, один мужчина на высоко поднятых руках держал девочку в праздничном желтом платьице. Девочка не плакала, а смотрела на все широко раскрытыми глазами.

– Сделайте что-нибудь! – кричал Марку пожилой господин.

Но Марк стоял в оцепенении и не двигался.

– Боже мой! – вырвалось у Ани. – Нужно же что-то предпринять!

Но ей было непонятно, что именно предпринять.

Те, кто толпился снаружи, наседали. Они что-то весело выкрикивали и даже не подозревали, что происходит в кондитерской.

Аня увидела женщину, стоявшую напротив Марка. Она смотрела на него с мольбой. Женщина была уже настолько крепко прижата к прилавку, что Аня мысленно представила хруст ее ребер.

И тут раздался оглушительный, пронзительный звон. Кто-то закричал, завизжал, толпа пришла в движение.

Аня не сразу поняла, что случилось.

Все происходило будто во сне. Людская масса бурлила, теперь она еще больше сжалась, стараясь отодвинуться от левой стены. Аня увидела мужчину с окровавленным лицом и, наконец, поняла. Толпа, наседая на огромное венецианское зеркало, раздавила его.

В то время как все отступали от левого края, правый прижимали к стене плотнее. И не успела толпа осознать, что же все-таки случилось, как произошло новое несчастье.