Невеста темного князя

– А ну, иди сюда!

Растеряв всякую серьезность, Сэнду рванул в сторону от разгневанной подружки и громко хохоча спрятался от нее за колодцем. Мирунка подхватила с земли мелкие камушки и стала целиться в него приговаривая:

– Это я значит шмакодявка? А ты тогда кто?! Трус! Трус! Ой, тятя заругает! Ай-яй, не пойду с тобой, Мирунка, на старый хутор – дюже страшно! Боюсь-боюсь!

– А-ай!

Один из камешков угодил точно в цель – ударил мальчишку прямо над бровью, оставив быстро наливающуюся краснотой шишку.

Не говоря больше ни слова Сэнду бросился к Мирунке, но повалить хохочущую девочку в траву удалось только перед домом, заросшем дичкой.

– Я не трус, слышишь! Бери слова назад!

Рявкнул он ей прямо в лицо, когда наконец справился с тонкими руками хохотушки, так и норовившими вцепиться ему то в волосы, то в рубаху.

– Тятька говорит, даже самые храбрые бояться. А трусы, это те кто друзей в беде бросают. Разве же я тебя хоть раз бросал?

– Не бросал.

 – Лукаво прищурилась Мирунка и на миг притихла, словно что-то разглядывая в глазах друга. – Ла-адно. Не трус ты. Не трус!

Сэнду уже хотел отпустить подружку, да только отчего-то замер. Непонятно почему, но сейчас так хотелось и дальше смотреть на светло-медовые глаза Мирунки, в которых словно заблудились солнечные лучики.

На дурацкие веснушки, густо усыпавшие ее улыбчивое лицо и на золотистые волосы. Гладкие и блестящие, будто сделанные из шелковых ниток, которыми его мать сейчас вышивала одеяло для княгини.

Сам не до конца понимая что делает Сэнду вдруг наклонился к Мирунке ближе, не сводя взгляда с пухлых розовых губ, которые вдруг прошептали:

– Значит… тятька тебе сказал?

И засмеялась заливисто, оттолкнув от себя застывшего в недоумении мальчишку. Вдруг со стороны дороги, скрытой дичкой и поваленным плетнем послышался спешный топот копыт.

Придя в себя быстрее подруги, Сэнду закрыл ей рот рукой и оттащил дальше в заросли у заброшенного дома.

Там, в высокой траве, скрытые к тому же тенью от непроходимых кустов, они и залегли, едва дыша, наблюдая за тем что произошло дальше.

А творилось страшное…

Высокий мужчина, с головы до пят облаченный во все чёрное, спешился.

И, оглядевшись пристально, толкнул большой тюк, привязанный к крупу его гнедой лошади.

Тюк заворочался и заверещал, кажется что детским голосом.