Бес попутал

Бес попутал

Марцинкевич Николай

Бес попутал

- Игорь, привет! Я нашла, нашла кто будет цветы поливать и кошку кормить пока мы в отпуске будем! Ой, ну, слава богу, а то прям застрел какой-то! - тараторила в трубку жена, - я ж иду вся такая в своих мыслях и вдруг, как громом ударило - Ира же, Ира! Мы с ней, пока Дик жив был, каждый вечер на площадке встречались, у неё такса была. Помнишь, ещё кличка у таксы смешная была - Мавроди! Ну, помнишь, когда мы на Боровой жили? Она к нам в гости несколько раз заходила с пирогами, хорошая такая, в возрасте, интеллигентная, всегда так строго одевалась, как училка! Ну, вспомнил?

Конечно после такого подробного описания, да и просто чтобы остановить поток слов Лены, я не мог не вспомнить эту Ирину.

Да, была такая, не то чтобы очень близко знакомая, но как-то сразу располагающая к себе своим глубоким спокойствием и хорошо поставленным голосом. Вот и ладно, а то я исчерпал все возможности найти среди знакомых кандидата на такую ответственную должность, как поливальщик цветов и кормилец кошки. А отпуск неумолимо надвигался, такой долгожданный после шести лет напряжённой работы без выходных, больничных и отпусков. Итогом такой каторжной работы была покупка квартиры в центре Питера, квартира, о которой мы с Леной так долго мечтали, мыкаясь с маленьким ребёнком в тесной коммуналке, на «улице контрастов с мизерабельными клошарами и этуалями полусвета», как называла улицу Боровую и соседей алкашей моя жена. Боровая и в самом деле полна контрастов, одним концом упираясь в улицу Марата, таким образом, претендуя на статусный Центр, другой же своей оконечностью она навевает безысходную тоску в постоянной копоти, гудках, громком и невнятном бубнеже диспетчеров, лязганье вагонов и других железнодорожных шумов. Облупленные фасады домов и грязные дворы шарму не добавляли. Когда-то, говорят, тут был сосновый бор и песчаные, невысокие холмы. Наверняка летом, да в хорошую погоду, красиво и нарядно было. Сейчас об этом только краеведы знают. Наше новое жилище, не в пример коммуналке на пятом этаже без лифта, было для нас настоящим дворцом! Пожилая хозяйка, уезжая с нашими деньгами к сыну в Пермь, оставила нам всю мебель, книги и тяжёлые, бархатные портьеры на окнах, сохранивших ещё бронзовые шпингалеты. Ручки дореволюционных дверей тоже были бронзовыми и формой напоминали то ли крыло мифической птицы, то ли не менее мифического дракона.