Проклятыми тропами

Шагнув в тень, я слежу за тремя силуэтами, тихо что-то обсуждающими и идущими к моей сегодняшней цели.

Люди перестали меня интересовать. Они все одинаковы. Как в жизни, так и их души после смерти. Разве что само мгновение осознания перед смертью, когда они напуганы и погружены в отчаяние, приносит мне наслаждение. И его ни с чем не сравнить.

Встряхнув волосами и отогнав опасные мысли, я стараюсь вернуть холодную расчётливость. Троица пропадает из поля зрения. Выступив из тени, неспешно иду вслед за ней, но не могу не задуматься над произошедшими с собой переменами.

Мне нравится видеть смерть… И отрицать очевидное я не могу. Но если снова впаду в безумие, жнец выполнит своё обещание. А если справлюсь ещё с одним заданием, он позволит мне собирать не только людские души. Жаль, нет более возможности убивать ангелов, их просто нет в мире, куда меня изгнали…

Вспомнив белоснежный мраморный город со множеством колонн, залитый алой кровью, не могу сдержать усмешку.

Возможно, ничего бы не произошло, если бы меня не изгнали.

Так что либо ангелы и мирная жизнь в заточении, либо служба и множество смертей, вместе с наслаждением на грани безумия.

Заметив приближение людей к цели, я первой вхожу в здание. От него исходит тревожная аура, но нужные души чувствуются внутри. Стоит забрать их раньше, чем следующую цель, иначе они разлетятся, когда почувствуют пришедшего за ними посланника. А на людей аура не должна подействовать так сильно. Спустившись, я застываю на пороге в подвал.

Восторг захлёстывает, словно волна, накатившая на берег. Кашляя, я медленно оседаю на ледяной пол, не в силах противиться энергии Мрака.

Это почти приносит боль, если сопротивляться и отталкивать энергию от себя. А если вобрать хоть каплю, безумие овладеет разумом и лишь жнец сможет вернуть моё сознание. И тогда он сдержит своё слово.

Стряхнув остатки мыслей и чувств, решительно поднимаюсь, миную решётку и оказываюсь в центре комнаты. Дыша через раз, окидываю взглядом живое существо, то есть человека, прикованного к стене, и поднимаю руку.

В ней появляется длинный и широкий меч, с тонким лезвием на конце, плотный в начале, выходящий из разинутой пасти огромного черепа, из затылка которого тянутся две рукояти. Короткая от меча, длинная от черепа, за которую обычно я держу оружие. Отыскав жмущиеся от страха души, жестоко убитых здесь людей, подхожу к ним. Почувствовав одно из орудий Смерти, они сжимаются, словно желают стать единым целым.