Не зли училку!

Это какая же репутация у местного доктора, что к ней приходят непременно либо в ночи и с угрозами, либо днём… тоже не с пустыми руками.

Очень хотелось закрыться на все засовы, проблеяв, что никого нет дома, и идти искать подвал, прятаться. Но поздно – меня уже видели.

Неохотно вышла на крыльцо, готовая при первом же броске вил нырнуть обратно. И мрачно оглядела крестьян.

Вперёд вышел самый щуплый, но с острым внимательным взглядом.

– Мадам доктор, погань эльфийская, – вежливо сказал он. И тут же испуганно выставил вперёд вилы.

Я только бровь приподняла. Он бы определился. Погань или мадам.

– Мы туточки посовещались, и решили, – продолжил парламентёр, не встретив моей злобной реакции, – что вы странно лечите. Эллу сначала с лестницы столкнули. Потом изволили ножку ей починить. Теперь ещё и оплату ждёте?!

Я тоскливо посмотрела на яркое солнце, прищурившись. На пляжик бы сейчас. И коктейльчик. А не вот это вот всё.

– Думаете, ежели нам вас убивать нельзя, значит, можете творить, что хотите?!

Перевела заинтересованный взгляд на вилы.

– Ежели вы родственница князя, и невеста его сына, то вас уже и тронуть нельзя?

Догадливые здесь крестьяне. Только тупые…Сначала разозлились, прибежали на разборки. А думают в процессе. Но очень медленно.

Я молча уставилась прямо на выступающего, наклонив голову.

Тот сжался, сглотнув. Видимо, только сейчас вспомнив, перед чьей родственницей и невестой вилами махал.

Застенчиво спрятал инструмент за спину.

– Ежели так… мы пойдём, да? Вы же не обиделись, что мы к вам заглянули, по дороге на поле? Здоровьица доброго пожелать…

Впрочем, и без моего разрешения, толпа начала потихоньку расходиться, делая вид, что действительно мимо проходили.

– Троих девок оставьте, – негромко сказала я, показав рукой на группку из девчат, жавшихся за берёзкой. Любопытничали – насадят ли эльфу на вилы, или снова председатель струсит.

Если честно, больше слушала их трещание, чем лепет предводителя крестьян.

Охнув, девчонки выронили платки, которыми уже приготовились завязать на голове, перед работой на поле.

На пытки зовёте? – мрачно поинтересовался крестьянин.

На площади перед лечебницей остались только мы с ним. И девушки, не успевшие уйти.

– Почти, – честно сказала я, – на уборку свинарника, что вы больницей называете. А князь и его сын о вашем визите с вилами не узнают.