На ощупь

Лиза, ты совсем не борешься за свою жизнь… Ты сдаешься… Это неправильно… Ты здесь уже третью неделю лежишь на искусственной вентиляции легких… Я не знаю, что у тебя произошло… И где твои родственники… Лиза, но я чувствую твою светлую душу и доброе сердце… Надо жить, обязательно жить… Понимаешь? Пожалуйста, дыши, живи… Хотя бы ради меня… Прошу тебя… Ведь здесь все на грани… Каждый день умирают люди… Но тебе еще рано, слышишь? Сколько ты можешь еще сделать добрых дел в этой жизни и сколько увидеть прекрасного… Пожалуйста, живи.

Я не прощу себе, если не спасу тебя… Но я уже не знаю, как быть… По медицинской части все возможное сделано. Я молюсь за тебя каждый день… Лиза… Сейчас только от тебя зависит, будешь ты жить или нет… Старайся, пожалуйста… Лиза…

Этот голос… Он стал мне родным… И когда я опять начинала слышать звуки… Ждала его… Когда он со мной поговорит…

Однажды рядом со мной переговаривались женщины.

– Маша, проверь у Самойловой установку трахеостомы.

– Хорошо, Екатерина Николаевна.

– Бедная девочка…

– Меня всегда пугают эти трубки в шее.

– Маша, а я уже привыкла ко всему… Меня не испугаешь… И ты привыкнешь… Тебе еще год осталось учиться в медучилище?

– Ага. Екатерина Николаевна, а я вот не пойму, зачем в шее в трахее дырку делать, ведь можно через рот установить.

– Маша, ты двоечница или отличница в своем училище?

– Вообще-то я хорошо учусь.

– У Самойловой длительность пребывания в коме уже третья неделя. На седьмые сутки мы были обязаны поставить ей трахеостому.

Делается специальное отверстие ниже щитовидного хряща и устанавливается трубка непосредственно в трахею. Это служит профилактикой образования пролежней внутри трахеи. Интубационная трубочка, которая устанавливается через рот, проходит через голосовые складки, и, чем дольше мы будем держать складки в таком раскрытом состоянии, тем меньше шансов, что они опять восстановятся и человек вообще будет разговаривать. Поэтому устанавливаются трахеостомические трубки, чтобы в дальнейшем, после выхода из комы, было поменьше проблем с речью.

– Аааа, понятно. Сергей Николаевич сам не свой, сильно за нее переживает. Екатерина Николаевна, представляете, я вчера утром ему на подпись понесла историю болезни Антонова, да, видимо, тихо зашла в кабинет, он меня не заметил. Захожу, а он стоит перед иконой с закрытыми глазами и молится, что-то шепчет… Когда меня заметил, повернулся и немного смутился… А я смотрю в его глаза, а там застыли слезы.