Золотой братик

Оглушительно орали внуки, так громко, что слов не разобрать, что-то про Юмиса и новый год. Артем засмеялся, вдруг перехватил Дая за бока, подбросил в небо, поймал и сказал:

– С новым годом!

Дай засмеялся, прижался лицом к его колючей щеке, потом отклонился, разыскивая взглядом Дракона – ну, или Юма… А, вот он! Юм, сверкая коньками – лед сиял под ними ослепительно-белыми узорами – мчался к ним, а во все стороны от Юма разноцветными огнями разлетался праздник. Артем осторожно поставил конечками на лед, отпустил – и Дай полетел навстречу Юму.

Все вокруг стало золотое от счастья. Юм подхватил на руки, закружил. А потом все музыка, музыка – до неба музыка… Еще Юм пел всем новогоднюю песню, а Дай катался вокруг него, как спутник вокруг планеты, старательно выполняя все фигуры, какие знал, и попадая в ноты движениями… А потом они еще катались, катались, и было столько музыки, такой непереносимо прекрасной, что хоть плачь.

Только он быстро устал. Щемило сердце от счастья и усталости, золотой свет стал слабее, мерцал за музыкой, ярче вспыхивая за точной прекрасной нотой – и снова потухая.

Юм так быстро катится… какой он сильный… Как холодно что-то становится… Когда совсем запыхался, то перестал его догонять, сел (коньки мешают) на лед – Юм вернулся, упал на колени, заглянул в лицо – Дай сидел на льду и сиял совсем слабенько. Сил больше нету… Юм притянул к себе, и стало тепло… Можно смотреть в бездонное черное небо с громадными, рукой достать, звездами… Голова кружилась. Появился Артем, взял на руки, и они как-то вдруг все втроем оказались дома, и Артем расшнуровывал один конек на Дае, а Юм – другой. Хотелось спать – голову не поднять… Но дома тоже была елка. Громадная, так что Дай голову все-таки поднял. И подарки, и опять всякие волшебные чудеса, и золотая мишура, и огоньки. И среди подарков эта музыкальная штука с клавишами, большая – Дай тихонько сыграл (а что еще он мог им подарить?) самые любимые песенки, а Юм молчал-молчал, слушал-слушал, а потом стал так же тихонько петь. Очень красиво получилось. Потом Юм позвал под елку, и та вдруг заняла весь мир. Пахло смолкой и мандаринами, и на каждой ветке – чудеса: говорящие зайцы или летучий корабль. Юм обнял его, как маленького, и тихонько-тихонько, почти без слов, запел колыбельную. Дай так и уснул, глядя, как на темной колючей лапе медленно кружится большой золотистый шар, и где-то там вверху в ветках путаются летучие разноцветные огонечки.

6.