Золотой братик

И еще нам всем тут побеги твои надоели, – Артем отдал ему платье. – Что с тобой делать?

– Ничего не делать. Я ведь сам ни с кем не хочу дружить понарошку. Я сам стараюсь, чтоб большие не говорили со мной больше необходимого. Я сам делаю так, чтоб им было противно. Чтоб не подходили.

– Ага. И как это?

– Это легко, – махнул рукой Дай. – Грязная рубашка, взгляд тупицы. И у меня обычно тяжело на душе – это людей отталкивает.

– Почему тяжело?

– Какая разница, – Дай скомкал и стиснул платье. – Очень вас прошу, скажите, пожалуйста, что вам от меня надо?

– Посмотри мне в глаза.

– Нет. Я очень боюсь. Вы – и так ужас, что царь Венка, так ведь еще, похоже – дико мощный таг! Вы ж можете мне внушить все, что вам угодно! Я не хочу!

– Куда ж ты денешься, – Артем мягко отобрал скомканное платье, встряхнул и снова подал: – Да оденься ты уже, в конце концов. Дребезжишь весь…

Дай закопошился, путаясь в жестковатой ткани. Артем молча наблюдал, потом платье отобрал и в секунду помог надеть.

Попросил:

– Дайка, давай решим, как будем жить дальше.

Он поднял голову на ласку, которая позвучала в этом голосе. Да, глаза у Артема – в самом деле серебряные и светят… Артем улыбнулся:

– Тебе бы раньше знать, что твоим главным опекуном являюсь я – да я думал, ты еще бестолковый, маленький. А ты – жуткий одинокий умник.

– Опекуном? Как у всех сирот здесь, – Дай отошел.

– В формальном смысле – да, ты прав, я отвечаю здесь за каждого ребенка, все равно, сирота он, или из другого созвездия, или родители тут же в Венке работают.

Но ты, под моим личным опекунством, такой один.

Дай пожал плечами:

– Ну, и зачем? Вы выбрали самого плохенького первоклассника, чтоб применить… эти… педагогические технологии?

– Ужасная мысль, – огорчился Артем. – Ты, солнце мое плохенькое, я тобой интересовался всегда. Знаю все о твоем здоровье, об однокашниках, о школе, о поведении…

– Зачем?!

– …и с весны уж хотел вмешаться, – спокойно договорил Артем.

 – И надо было. Ты – совсем не то, чем выглядишь со стороны… Будто призрак, а не ребенок. Все. Так. Привыкни к мысли, что ты теперь – мой воспитанник.

– А я же – не хочу?

– Хочешь, – улыбнулся Артем. – Я же вижу. И дальше тебе одному – никак. Не горюй. Привыкнешь.

– …Я буду слушаться, – Дай не знал, что еще сказать.

Артем усмехнулся, на секунду положил ладонь Даю на темя:

– Не сомневаюсь. Не бойся, я не отлучу тебя от ребяток.