Тихая Химера. Очень маленькое созвездие – 2

Подлечить, чтоб зря не сдох. Вернуть отцу – пусть сам решает. Довезти бы… Да ладно, выживет. А если нет? Уж чудес теперь точно не будет. Ничего не будет. Никакого этакого великолепного будущего, которое этому чудовищу предлагалось… В этом маленьком черепе от мозгов только сопли остались. Тогда зачем он отцу, такой? Может, для всех было бы лучше, если б… Если б они… Все-таки не успели его спасти?

Ние смотрел и смотрел на грязную куртку. Зверек, не шевелясь, лежал комочком под этой грязной курткой. Ние вдруг, вздрогнув от укола ужаса в самое сердце, заметил, что сквозь петлю для пуговицы на него пристально смотрит темный глаз.

Давно ли? Он, почти невольно, осторожно присел рядом:

– Здравствуй.

Глаз моргнул.

– Ничего больше не бойся.

Глаз исчез, и мальчик закопошился под курткой, отворачиваясь от Ние. Но зато он уже не визжит и не царапается. Успокоился? Что-то замышляет? Конечно, симбионты при перегрузке могут разрушить сознание, могут изувечить любой мозг. Даже у взрослых от перегрузки нервный ствол позвоночника расплавляется в зеленоватую водичку – что уж говорить о недоношенном заморыше.

Поймет ли он?

– Мы не хотим, чтоб ты жил на полу, как зверек, – мягко сказал Ние. – Мы не пираты. Не бойся, – Ние осторожно протянул руку и коснулся шершавой ткани куртки – он вздрогнул, но не отполз. – Мы можем помочь.

Куртка шевельнулась. И вдруг он резко откинул ее и сел. Ние отдернул руку, опасаясь укуса, но мальчик лишь вонзил в него леденящий прозрачный взгляд, распоровший Ние, кажется, до самой правды.

Даже – до стыда за правду… Нет, не может быть. Примерещилось. Жуткие глазки, да, – ужасающей силы взгляд, враждебный, ледяной, бесцветный, но – ребячий, жалкий. Ние как мог ласково пообещал:

– Мы хотим тебе помочь. Будет все, как ты захочешь.

Звереныш усмехнулся, приподняв породистую темную бровку. Ние почти не смутился. Что, можно успокоиться за его рассудок? Тогда следует бояться другого. Он заставил себя рассмеяться:

– Да правда, малыш.

Я ведь понимаю, кого сейчас вижу перед собой. Чтобы к чему-нибудь тебя принуждать – надо быть идиотом. Даже если сейчас ты болен и никакой особой ценности не представляешь.

Мальчик пожал узкими плечиками, и вялый, равнодушнейший жест так же мало вязался с мордочкой в мазуте, в грязных дорожках соплей и слез, с синяками под глазами, с засохшей кровью на щеке, как и предыдущее царственное движение брови и холодный пристальный взгляд. Все это странно.