Агнесса среди волков в овечьей шкуре

Я удивилась: опер из угрозыска должен был бы привыкнуть к виду трупов, но Баранкин как-то странно побледнел, ему явно было нехорошо. Впрочем, мне некогда было рассуждать об этом, потому что внезапно мне тоже стало дурно. Жадно хватая воздух ртом, я спросила:

– Ты знаешь, кто это?

– 

– Нет, не имею ни малейшего представления, – теперь цвет его лица приобрел уже зеленоватый оттенок.

Я взяла у него сигарету – крепкая, я такие не курю, затянулась и спросила – не Баранкина, а скорее обратилась в пространство:

– Что же нам теперь делать?

Тут реализатор вспомнил свое ментовское прошлое и спохватился:

– Во-первых, никого в подвал не пускать.

Во-вторых, вызвать милицию.

Но это проще было сказать, чем сделать, потому что в это мгновение появилась Натали, стремительная, как вихрь. Раз в жизни она не опоздала – именно тогда, когда нужно было бы опоздать! Мы не успели ее остановить, как она со словами:

– Что вы тут курите, когда надо работать! – отодвинула нас и ворвалась в подвал.

Через какие-то секунды она возвратилась, уже медленно и слегка пошатываясь, и присела на грязную ступеньку в своем роскошном новеньком плаще, надетым не для тепла, а для форса.

Баранкин протянул ей сигарету, как спасительный якорь. Некоторое время мы все молчали, ожидая, пока она придет в себя, потом она произнесла весьма неоригинальную фразу:

– Что же нам теперь делать?

Но Баранкин уже вызывал по своему мобильнику участкового – по счастью, он с ним был знаком, приходилось улаживать кое-какие разногласия с жильцами кооперативного дома, где мы арендовали помещение.

Потом приехала опергруппа, все это длилось достаточно долго, и все это время мы сидели на лавочке во дворе и курили. К нам присоединилась и Полина, но она не курила. Я решила позвонить Марку – не потому, что он мог реально что-то сделать, а просто по привычке, но его не было на месте, и я попросила секретаршу позвать к телефону Сергея.

– Ничего серьезного, Сережа, бомж какой-то к нам забрался и упился до смерти, но все-таки неприятно.

Действительно, судя по всему, это был бомж – не зря же от него так разило перегаром, да и одет он был соответствующе, в какую-то рваную телогрейку. Документов при нем никаких не было. Ребята из опергруппы заставили нас вызвать всех сотрудников, и вскоре к нам присоединились Эля и надутый Алик, у которого на этот день были какие-то свои планы. Саши Петрова в Москве не оказалось – он уже три дня как был в отъезде, в Белоруссии у него умер дед.