Cезон любви на дельфиньем озере

Биологическая станция Академии наук расположена на самом берегу моря в расщелине между покрытыми скудной, но зато крайне ценной и редкой, по словам наших ботаников, растительностью, горами. Тут, например, растет туполистная фисташка, или ложный бакаут, вымерший уже почти всюду; это мощные раскидистые деревья с плодами в виде миниатюрных орешков, которые облюбовали симпатичные сони. Сам же лагерь со всех сторон защищен кустарником, у которого много названий, но мне больше всего нравилось прозвище, не вошедшее ни в какие определители: держиморда; может, оно и не слишком благозвучно, но очень точно определяет его характер: попав в заросли держиморды, самостоятельно выбраться из них было невозможно – разве что с огромными потерями для одежды и собственной кожи.

Другие, более научные названия этого растения – держидерево или "христовы страсти"; они тоже отдают должное его загнутым назад огромным колючкам.

Горы здесь не слишком высоки, но склоны их со стороны моря подвержены частым оползням, и проложенные чуть ли не по самому краю обрыва дороги настолько отличаются от цивилизованных серпантинов (местами по ним проехать может только вездеход), что это достаточно надежно защищает и сам дельфинарий, и реликтовые леса от слишком назойливых визитеров.

К тому же непрошеных гостей настойчиво отлавливали пограничники, особенно в сумерках, в погранзону можно было попасть только по пропускам.

В трех километрах от биостанции находится соленое озеро, на котором был построен дельфинарий для публики, с трибунами и причалом, к которым приставали катера из Анапы, Геленджика и Новороссийска, привозившие зрителей.

От биостанции до "Дельфиньего озера" (так называлось это заведение) можно было добраться двумя путями: по верхней дороге, проходившую по горам мимо погранзаставы, и нижним – по самому берегу моря; внизу приходилось прыгать с камня на камень, и пройти, не замочив ног и не набив себе синяки, было затруднительно. К тому же узкая полоска берега проходила под крутыми скалистыми обрывами, и всегда сохранялась опасность камнепадов. Надо ли говорить, что я выбрала именно этот путь?

Впрочем, я бы добралась до озера вполне благополучно, если бы не кошка. Она совершенно озверела. Как только мы с ней дошли до кромки моря и она его увидела и услышала, то принялась выть – да, другого слова я и не подберу! Это было никак не мяуканье и не мурлыканье. Мне надо было бы сразу же повернуть назад и взять корзинку, но я же упрямая! И я храбро отправилась вперед.