И тринадцать белых карликов

Если бы он не боялся потерять из виду затаившиеся боевые единицы защитной системы, то наверняка бы попытался до Ады дотронуться, даже прижаться: таким сильным было сейчас это знакомое с детства чувство – чувство, что в ее глазах, как в хрустальном шаре, весь мир приобретает какие-то невероятные формы и смыслы, удивительно… красивые.

Конечно, подобное обостренное восприятие было не столько заслугой писательницы и ее удивительных личных качеств, сколько определенного рода жизненного опыта и специфической формы изоляции в которых существовал капитан.

– Заметано, – с улыбкой кивнула Ада.

Капитан тихо вздохнул.

– Как вообще можно сделать прозрачным то невероятное количество всякой всячины, которым ты напичкана? – пробормотал он, стараясь по ее примеру перевести нарастающее напряжение в отвлеченные образы.

– Все дело в разряженном состоянии веществ, кэп, – охотно пояснила писательница. – Знаете, в тех местах, где земная кора дает трещину и горячие испарения поднимаются от самого сердца планеты, в воздухе может содержаться почти вся таблица Менделеева…

– Да уж… – пробормотал капитан.

– Это да, – кивнула Ада. – Но живым существам свойственно приспосабливаться, так что я стараюсь фильтровать свой состав в тех местах, где он соприкасается с окружающей средой…

– И чьи защитные механизмы на твой взгляд более эффективны? – капитану хотелось продолжить эту игру, слышать ее голос снова и снова…

– Дело не во взгляде, а в том, что я при всем желании не могу набрать плотность достаточную для защиты, поэтому я расслабилась и живу, как мне на роду написано.

– И все-таки они связаны, – заметил капитан.

– Да, связаны, – согласилась Ада.

Капитан не глядя накрыл руку писательницы своей.

– Связаны… – одними губами произнес он.

– Да… – так же беззвучно отозвалась та, неуверенно сжав кончики тонких, нечеловечески гибких пальцев и в очередной раз удивляясь, что ладони не взмокли.

В то же самое время боевые единицы защитной системы собрались в тучу и, держась на приличном расстоянии (практически у самого горизонта), взяли их в полукруг.

– И все-таки… – медленно произнес капитан, с заметным сожалением переключая свое внимание. – Постарайся вспомнить, о чем именно ты подумала, когда испугалась.