Сокровище падишаха

Ее стройное тело с пышными грудями было расписано хной, голубые глаза с подкрашенными сурьмой веками казались огромными. Насурьмленные подковообразные брови полумесяцами выделялись на мраморной коже.

– Меня не выбрали! – крикнула англичанка каким-то лающим голосом, сорвавшимся на высокой ноте, и, кинувшись на кровать, громко зарыдала. Гюльжан не понимала слов, сказанных бедняжкой, и все же их смысл был понятен. Гордую дочь Альбиона задело, что мать падишаха забраковала ее при первом же осмотре. У англичанки оставалось две попытки понравиться валиде-султан.

Это и сказала ей Лейла, сохранявшая невозмутимость. Норма что-то ответила на своем певучем языке. Старуха села рядом с ней, утерла слезы рукавом длинной шелковой рубашки и, повернувшись к черкешенкам, сказала по-татарски:

– Завтра вы начинаете обучение. Учитесь хорошо, постигайте все науки. Наш луноликий не любит необразованных. Его мать тоже не любит необразованных. Сегодня она разговаривала с Нормой и пришла к выводу, что такая девушка не понравится ее сыну.

С глупыми скучно. Светлоокий не помешан на любовных утехах, он любит разговаривать с женщинами. Вы должны уметь поддержать разговор.

Зейнаб так сильно закивала, что, казалось, голова сейчас отделится от тонкой шеи.

– Мы будем стараться, – пообещала она. Старуха улыбнулась, отчего морщины на ее худом смуглом лице стали еще глубже.

– Ночи у нас жаркие, – проговорила она. – Если будет невтерпеж, можете подняться на крышу, подышать воздухом.

С этими словами она покинула комнату невольниц.

Анетта усадила Норму к себе на кровать и попыталась расспросить о том, что произошло. Вероятно, она немного знала английский, потому что девушки долго шептались, о чем-то споря, а потом, накинув халаты, направились к деревянной лестнице, ведущей наверх. Гюльжан догадалась, что она ведет на крышу, и, накинув на голову платок, предложила Зейнаб:

– Пойдем подышим воздухом.

Черкешенка покачала головой:

– Что-то не хочется. Лучше отдохну.

– Как знаешь.

Гюльжан поднялась наверх и оказалась на плоской крыше. Лейла сказала правду. Пара сотен невольниц облюбовали плоскую поверхность и нежились, подставляя тела серебристому свету луны. Ночная темнота позволяла безбоязненно полностью открыть лица, подставив их легкому бризу, и женщины пользовались этим. С высоты черкешенка впервые увидела, как огромен дворец падишаха. Он напоминал большой восточный город с множеством двориков, галерей, входов и выходов.