Сокровище падишаха

Лучший врач, по ее мнению, должен быть пожилым, умудренным опытом седовласым старцем, но перед ней предстал высокий, стройный голубоглазый мужчина с густыми русыми волосами, стриженными коротко, по-военному.

– Герман Борисович Боростовский, – отрекомендовался он на пороге терапевтического отделения. – А вы, как я понял, дочь Елены Васильевны Лопатиной. – Галя еще не успела кивнуть, как он продолжил:

– Все понятно, – на его вытянутом лице заходили желваки. Девушка встрепенулась:

– Что вам понятно? – крикнула она так громко, что сидевшая в коридоре и мирно дремавшая бабушка широко распахнула глаза и принялась оглядываться по сторонам.

 – Что вам понятно? Что моя мама умирает?

Доктор молчал. Вероятно, ему нечем было крыть. Это еще больше разозлило Галю.

– Мне сказали, что вы лучший врач в отделении. Почему же вы ничего не делаете?

– В настоящий момент мы сделали все, что могли. – Деловой тон Боростовский сменил на мягкий, доброжелательный, убаюкивающий.

 – Сейчас из легких вашей матери откачивают жидкость.

Его лазурные глаза не выражали оптимизма. Девушка задрожала.

– Я слышала, в больницах нет лекарств для лечения таких пациентов. – Бедняжка споткнулась на слове «таких». – Но все это меня не волнует. Скажите, что требуется, чтобы моя мама поправилась? Купить самые дорогие лекарства? Выписывайте рецепт! – Она повернулась, с брезгливостью оглядывая койки, рядами стоящие вдоль стен коридора, и несчастных больных под тонкими серыми одеялами.

Все это больше напоминало какой-то приют, но не государственную больницу. – Оплатить отдельную палату? Я и на это готова. Моя мать не будет лежать в проходе. Не будет, вы слышите?!

– Если хотите, можете завтра забрать ее домой. – Герман как-то сморщился, съежился, словно ему было стыдно произносить такие слова. – Но это в том случае, если вы в состоянии оплатить медсестру и врача, которые будут ее навещать.

Галя лихорадочно закивала:

– Да, да, конечно.

Я найду деньги. Так вы выпишете мне лекарства?

Он вздохнул:

– Ладно, пойдемте ко мне в кабинет.

Кабинет не был его личным и предназначался как минимум для трех человек. За столом возле окна уже сидела какая-то блондинка с короткой стрижкой и с раздражением что-то писала. Увидев Германа, она кивнула:

– Привет. У меня Сазонова умерла. Ты в курсе?

– В курсе и очень удивлен, – буркнул мужчина, недоброжелательно глянув на коллегу.