Сокровище падишаха

Сотни девушек со всех концов света свозят к нему, чтобы он сделал их своими наложницами.

– Наложницами? – переспросила Гюльжан. – Что значит – наложницами?

– Э, да ты вообще ничего не знаешь, – усмехнулась Зейнаб. – Наложница – это как жена, иногда даже лучше. За любовь, которую ты будешь дарить падишаху, он одарит тебя всем, чем пожелаешь: самой дорогой одеждой, золотом и драгоценными каменьями. Сотни слуг станут прислуживать тебе, как великой госпоже. Ты ни в чем не будешь знать отказа. Если такое случится, то есть падишах остановит на тебе свой взор, плененный твоей красотой, клянусь Аллахом, ты посмеешься, вспомнив день, когда плакала, уезжая из родной деревни.

Даже в княжеской семье дети не купаются в золоте.

– Но мне ничего не надо. – Гюльжан сморщилась, представляя падишаха таким же огромным и грубым, как чужеземцы, так бесцеремонно обошедшиеся с ними. – Я хочу назад, к матери!

Зейнаб вздохнула, словно удивляясь глупости подруги:

– Туда тебе дорога заказана. Даже если господин тебя не выберет, станешь жить в гареме.

Правда, мне мама рассказывала, некоторые предпочитают уйти, но таких немного.

– Я бы ушла, – промолвила Гюльжан. – Я бы обязательно ушла.

– Это ты сейчас так говоришь, – возразила новая подруга. – Посмотрим, как запоешь, когда несколько лет проживешь на всем готовом, горя не зная. Только дурочки решаются покинуть гарем, во всяком случае, мне мама так говорила.

Гюльжан отвернулась от Зейнаб и стала смотреть по сторонам. Повозка с усталыми конями, хвостами отгонявшими слепней, плелась по горной дороге, по обеим сторонам которой высились невысокие горы, покрытые серыми от жары колючками.

Колеса повозки нещадно скрипели, особенно когда она поднималась по склону, а потом бежали, подгоняя измученных коней, в очередную долину, где усталые вороные могли утолить жажду из какой-нибудь большой лужи с мутной водой, оставшейся после дождя. Зейнаб обращалась к попутчице с вопросами, но Гюльжан хранила молчание, думая о несчастной матери и о своей незавидной судьбе. Лишь когда из-за вершин показалось что-то синее, блестящее, искрящееся, почти сливавшееся с небом, девочка невольно вскрикнула:

– Что это?

– Море, – равнодушно отозвалась Зейнаб. – Никогда не видела, да? А вот мне пришлось. У нас есть дом на побережье.

Гюльжан вытягивала длинную тонкую шею, стараясь лучше разглядеть чудо, о котором она столько слышала.

– С повозки-то не упади, – хихикнула подруга. – Еще насмотришься, даже надоест.