Золотой жёлудь. Асгарэль. Рассказы

Он – дробно и заразительно, обнажая красивые зубы цвета слоновой кости, она – поблескивая золотой фиксой и вытирая слёзы.

– Ой не могу! Парк номер триста! А я вот недавно что учудила… Поставила утюг на полку холодильника – вместо шкафа!

– А у меня будильник однажды вместо шести утра зазвонил в три ночи, – не уступил ей Игараси.

– И??

– Я встал, оделся, позавтракал и пошёл на работу.

Они опять расхохотались.

– А у меня палец… смотрите, как выворачивается… никто так не умеет, – продолжила весёлое соревнование Света.

«А я целых две минуты не дышать могу», – хотел парировать он, но сиделку позвали к больной.

– Говорят, вас в хорошую больницу переводят? – спросила Света напоследок.

– Нет. Я уже здоров. И у меня здесь командировка важная.

– Ну и ладушки! До завтра тогда?

– Да-да! Аригато, Света-сан, – радостно поблагодарил он.

И вот лежит весь перемазанный зелёнкой маленький японец под фикусом в коридоре районной больницы в никому не известном городке Т.

в стране незапирающихся дверей. Столько здесь этих аномальных дверей – с ума сойти. Его кровать находится на очень бойком месте: мимо стремительными ангелами проносятся медсёстры с капельницами в руках, прогуливаются ватаги бодрых бабок в байковых халатах, шмыгают на слабых ногах всерьёз захворавшие мужики в тельняшках и подгузниках. Но японец засыпает всё крепче.

И начинает он видеть сон – будто кто-то строит лестницу на самое небо.

– Неси раствор, краску давай, балки тащи! – раздаются крики из-под облаков.

 – Вася, а иди-ка ты…

Это беглые попугаи в небесах кричат, улыбается Игараси-сан.

Баю-баюшки баю, не ложись ты на краю,

Придёт серенький волчок, он ухватит

за бочок

И потащит во лесок. Под ракитовый кусток

На вершину Ёсино, где идет все время снег,

Где за каменным мостом видно пики Миканэ,

Говорят, что ночи там ягод тутовых черней.

Тин-тон-тен… Завтра будет день.

ЛЕНА ШОАЛЬ

Я с грохотом вытащила из кухонного шкафчика доску и пошарила по столу в поисках деревянной держалки для ножей.

Какая беспомощность… За это время можно было не только слепить сэндвич, но и съесть его, запивая чаем, и журнальчик пролистнуть, и даже чашку за собой вымыть.

И тут меня схватили за плечи.

– Кто здесь? – закричала я.

Глупый вопрос – дома только мы с Гавриченко находились. Никиток был у свекрови.

– Сто раз тебя просила! – я лягнула мужа.

Ошалев, он закрылся руками.