История о невероятных приключениях девицы Елены Тихменевой, рассказанная ею самой

Разумеется, такого никак не могло произойти с добродушным суетливым толстяком.

Следующая часть плана была самой рискованной, но необходимой, поскольку я просто не знала иного выхода. Я намеревалась ещё раз посетить злосчастную квартиру в доме на углу Садовой и Гороховой – возможно, там оставлен какой-либо знак или сообщение, – или хотя бы пройти мимо – вдруг соратник погибшего увидит меня и что-то предпримет. План был скверен, почти безнадёжен – вход в квартиру наверняка закрыт в силу полицейского расследования, а соратники вряд ли сутками болтаются под её окнами, – но, если это письмо, столь дорого оцененное, с таким трудом добытое и почти доставленное, действительно важно и даже может изменить ход военных событий, то я буду не я, если не предприму сию попытку.

И, в конце концов, две тысячи на дороге не валяются.

Франц поймал извозчика, и мы, под аккомпанемент его затейливой смеси немецкого и русского, отправились к месту назначения. День выдался сумрачным, серым, абсолютно ноябрьским, а когда мы вышли из экипажа, поднялся ветер, погнал по мостовой сырую листву, ударил в лица предзимним холодом.

Франц заворчал, ругая петербургскую погоду, я слушала в пол-уха, дрожа то ли от стужи, то ли от волнения.

– Lass uns gehen, sie wohnen im zweiten Stock,[3 - Идемте, квартира на втором этаже. (нем.)] – сказала я, приглашая Франца подняться.

Вошли в парадную, швейцар, которого в прошлый раз и вовсе не было, вопросил, куда мы направляемся.

– Ми идти zweiten Stock! – выступил Франц, надув и без того пухлые щёки.

– Моя знакомая, певица, э-э-э… мадам Жармо, живёт на втором этаже, в квартире номер шесть… или семь, не помню, – прощебетала я. – Erinnern Sie, Franz?

– Ich erinnere nicht,[4 - Вы помните, Франц?Я не помню (нем.)] – честно признался Франц.

– Нет тут никаких певиц, мадам, – пробасил швейцар. – Верно, в другой парадной?

– Нет, в этой, на втором этаже. Я поднимусь, поднимусь… – щебетала я, строя глазки пространству.

– Подымайтесь, мадам, но в седьмой квартире проживают их высокородие господин Булдаков, а шестая ныне пустует.

Там на прошлой неделе человека убили…

– Как убили? – ахнула я. – На самом деле убили? До смерти?

– А как ещё можно убить? Не до смерти, что ль, – усмехнулся швейцар.

Франц испуганно зачастил про опасность и осторожность.

– А можно… посмотреть? – закинула я удочку.

– Что посмотреть?

– Квартиру… где убили… так интересно!

– Какой там интерес. Пустая квартира, сударыня.