История о невероятных приключениях девицы Елены Тихменевой, рассказанная ею самой

Я запустила умирающую от любопытства дурочку, вдруг забывшую о певице мадам Жармо. Швейцар вздыхал, твердил о полиции и запрете, я настаивала, Франц стенал и ахал. В конце концов я победила. Швейцар взял ключи, мы поднялись на второй этаж, и он открыл квартиру. Здесь было тихо и темно из-за задернутых штор. Я прошла в комнату, где неделю назад обнаружила на полу тело. Разумеется, сейчас здесь не было никаких признаков произошедшего. Напрасно я пришла сюда, но сделать то, что решила, всё-таки нужно. Когда глаза привыкли к полутьме, а Франц и швейцар увлеклись беседой, я вытащила заранее приготовленную записку и сунула ее за стеклянную дверцу посудной горки так, чтобы виднелся уголок бумаги.

Всё было сделано, я заахала, восклицая, что мне стало дурно от одной мысли об убийстве. Мы вышли в парадную и начали спускаться вниз, когда на лестнице показалась внушительная фигура будочника, а следом за ним – худощавая полицейского чина в черном мундире.

– Вот она, эта дама, – сказал будочник, кивая в мою сторону.

– Вы поднимались в шестую квартиру, мадам? – обратился ко мне чин.

– Что случилось? – заворковала я. – Здесь живёт моя знакомая, мадам Жармо, а потом швейцар сказал, что там кого-то убили, вот мне и захотелось посмотреть…

– Вы есть Тихменева Елена Даниловна? – спросил чин.

– Да, это я. Как вы знаете? – спросила я, выходя из роли от испуга.

– Позвольте сопроводить вас в участок, вы задержаны.

– Позвольте, почему? – возмутилась я, чувствуя, как летит к пяткам душа.

Франц вращал глазами и вертел головой, кажется, мало что понимая.

– По подозрению в убийстве господина Камышина.

– В убийстве? Какая чушь! Что вы такое говорите?

– Was ist denn hier los?[5 - Что здесь происходит? (нем.)] – вопросил Франц.

– Вы также следуйте за мной, – сказал ему чин.

У меня подкосились ноги. Да, я подозревала, что эта часть плана – наихудшая.

– Вы – Елена Даниловна Тихменева? – спросил следователь, тот самый, что задержал меня в парадной у квартиры.

– Да, – подтвердила я, подавив желание добавить, что об этом он меня уже спрашивал.

Меня била мелкая дрожь, словно возвращалась недавняя лихорадка. То ли в комнате, где я сидела напротив следователя, было холодно, то ли мёрзло всё внутри.

– Ваше звание? – продолжил следователь.

– Девица, – сообщила я и, подумав, добавила: – Сирота, дочь обер-офицера Тихменева Данилы Гавриловича.

– Так и запишем, хорошо-с. Бываете, разумеется, на исповеди.