Между нами река

– Где ж так умудрился-то, а? – она смотрела на умиротворенное лицо, любуясь красивыми чертами. – Не рассчитал, наверное…

Фрося перенесла со стола посуду в кухню, сложила в таз, смела крошки, убрала праздничную скатерть. Потом переложила внучку на свою кровать и села у окна.

– Четыре года жили, как в сказке. Четыре года горя не знали. А теперь одни думы, что ж будет дальше? И без мужика в доме не справиться. Эх, Герасимушка, если бы ты был живой…

Фрося смотрела на затянутое инеем стекло и думала о покойном муже.

Не успели молодые насладиться лунными вечерами, не успели всех песен спеть о любви и деревенских дорожек истоптать. Горе горькое унесло мечты и душевные разговоры, оставило черную печать на сердце и дочь Веру – на память. Фрося чуть не уснула пока вспоминала лицо мужа. Ее привел в чувства чей-то голос, доносившийся с улицы.

– Выходи! – кричал кто-то, повиснув на заборе.

Фрося встала и отодвинула занавеску.

– Выходи, чтоб тебя…

Видимо, мужик зацепился фуфайкой за острие рейки и не мог освободиться.

Он кряхтел и матерился, пытаясь найти ногами опору. Его ноги разъезжались, а руки хватались то за шапку, сползающую с затылка, то за забор.

– Батюшки, а это кого еще принесло?

Фрося накинула на плечи пуховый платок и шустро сунула ноги в валенки. Открыв дверь на улицу, она уставилась на неизвестного.

– Кто там? Зачем забор ломаешь?

– Фрось, ты?

Какой-то голос знакомый…

– Ну, я!

– Фрось, помоги. Если не отдерусь, то помру у тебя тут. Утром найдешь мое окоченевшее тело, – сопел дядька.

Женщина укутала голову платком и бросилась на помощь. Шел снег, кружась над тихим двором, и ветер давно стих. Морозно, холодно.

– Петрович, ты, что ли? – подходя быстрым шагом, женщина настраивала зрение, оттягивая уголок глаза.

– А кто ж еще?

– Чего тебе понадобилась в такой час?

– Колька ваш.

– Зачем? – расстегнув две пуговицы на фуфайке Петровича, хозяйка поправила ему шапку. Петрович освободился.

– Бутылку обещал, а сам смылся.

Я ему денег дал…

Петрович был одиноким. Жена его оставила тридцать лет назад из-за частых побоев и пьяных скандалов. А ему по барабану. Пить не бросил, почти все имущество из дома вынес ради бутылки. Теперь живет один, спит на голом матрасе, питается, чем бог послал, работает, когда председатель уговорит, не думает о своей никчемной жизни, не желает за ум браться. Славится пьяницей в селе и горя не знает.

– Так он с тобой вечер коротал?

– Ну да.