Между нами река

– М?

– От тоски душевной. А какая у мужика может быть тоска? Правильно, по посторонней бабе. Ой, гляди, девка, неровен час, беда к твоему порогу подбирается. Придет день, когда будешь в подушку плакать, да по своему мужику убиваться. И что-то я в последнее время не слышу скрип кровати.

– Ма-ам, – покраснела Вера и опустила глаза.

– Не мамкай, а слухай сюда. Чем реже скрип, тем гуще мысли.

– Какие?

– Тьфу ты, бестолочь. Блядские!

Вдруг в кухне что-то стукнуло. То ли стекло, то ли что-то металлическое.

Фрося побежала проверять первой. Она увидела Колю, стоящего рядом с рукомойником. Трусы спущены до колен, а Коля покачивался и орошал ковш, которым берут воду из ведра.

– Да что ж ты будешь делать! – заорала она, стукнув себя по бокам. – Ты что удумал, ирод?

Коля как стоял голым задом к теще, так и повернулся, держа в руках краник. Фрося моментально сорвала праздничную косынку с плеч и закрыла ею лицо, затем с истерикой в голосе позвала дочку:

– Ой не могу! Верочка! Уведи этого хвостатого подальше, с глаз моих! Вера-а!

Фросе стало стыдно за потерявшего разум зятя.

Она даже мужа своего без одежды не видела. Да что там говорить, и в трусах не видела, только голым торсом успела полюбоваться, когда он еще жив был. Вера прибежала на крик и встала в ступор. Коля продолжал поливать пол, он стоял с закрытыми глазами и криво улыбался. Спит, спит окаянный! Слава тебе Господи, в кровать не надул.

– Коленька, Коленька, пойдем, – взяв его под локоть, повела в спальню.

– О-ой, бессовестный! О-ой, дожила до позору, – запричитала теща, поняв, что ручей уже иссяк.

 – Сглазили или порчу навели! А может, заколдовали?

Опустив руки, Фрося обернулась. Вера поддерживала мужа, а тот еле-еле переступал тяжелыми шагами.

– Прикормили, – Фрося хлопнула в ладоши. – Прикормили, дурачка, вместе с самогонкой. Ах ты ж, злыдня бесовская, – застонала она, обхватив свои плечи и покачиваясь из стороны в сторону. – Ах ты ж разлучница проклятущая. Наговор в бутылку заложила, вот и напился зятек до беспамятства.

Ну я тебе покажу, как к чужим мужикам дорожки стелить…

И затаила Фрося ненависть к Нинке-разлучнице, задумала утром сходить к ее матери, чтобы правду выложить, как дочь ее чужую семью разрушает. Вера подвела мужа к кровати, подтянула ему трусы и аккуратно уложила на матрас. Накрыв одеялом, погладила по взъерошенным волосам, поцеловала в мокрый лоб и слегка поморщилась. Коля источал безумно мерзкий запах пота и не менее отвратительный перегар.