Манюшка

Разговоры о женихах и ночных происшествиях вводили скромную девушку в смущение. Для невинных ушей подробности любовных утех пока в диковинку, поэтому старалась избегать задушевных бесед. Подруга Наталья без счёту крат пыталась поделиться переживаниями, рассказать о симпатиях, количестве поцелуев и прочих знаках внимания со стороны противоположного пола. Манюшка слушала эти рассказы, опустив глаза и краснея от неловкости.

– Ох, какая ты недотепа! – надсмехалась подружка, – поди, и не целованная ни разу!

Манюшка пылает алой розой, головой мотает.

– Пора уже! Я вот, два раза уже с Митькой кузнецом возле овина. Повстречаемся, а вскоре и свадьбу справим.

«У меня тоже будет свадьба!» – вертелось у Манюшки на языке, но наружу по-прежнему не выходило.

– Не горюй! – продолжала болтушка Наталья, видя озадаченное лицо, – у тебя тоже все сладится, только нужно верить и ждать.

Манюшка – многозначительный вздох в отголосок.

– У косой Дуси уж второй ребенок родился, а думала, что в старых девах останется.

А вон как вышло!

Наталье было невдомек, что немая сиротка замахнулась на самого завидного кавалера, который был пределом мечтаний девушек на выданье.

Когда пришло первое тепло, в Березовку на постой прибыл цыганский табор. Кибитки оборванные, лошаденки тощие, зато женщины в ярких нарядах, мужички в красных рубахах. Песни поют, по домам ходят, снедь собирают, девушкам красным на женихов гадают. Для крестьянок – хоть потеха: всем незамужним женихов богатых нагадали, замужним – ребятишек по пять штук, да урожая хорошего, скотинки справной.

Мужички на такую забаву не велись, непрошенным гостям: от ворот-поворот. Бабенкам своим за цыган – нагоняй! Нечего в избу вороватых впускать, тащат все, что не приколочено. Да еще норовят за стол влезть, хлеба на дармовщинку отведать.

Только любопытство женское – вещь опасная, так и норовит сунуть нос, куда не следует. Хочешь, верь, хочешь не верь, только в гаданиях цыганских колдовская сила имеется. В правдивость предсказаний убеждались, стоило кареглазым ведьмам рот открыть.

Что уж говорить о страхе перед страшными проклятиями и сглазами, которые цыганки наводили в ответ на грубое слово. Умелицы гадать-ворожить хвалили свое необычное мастерство, предлагали и отвороты, и привороты и прочую смутную науку. Отбоя от желающих нет, пусть и втихаря от благоверного.

– Знаю откуда беда твоя, – медленно тягуче выдала цыганка, пристально глядя в глаза мнительной хозяйке.

Женщина испуганно навострила уши.