Манюшка

У нее в прошлом месяце пёс околел, две овцы с пастбища не вернулись.

– Откуда? – торопит с ответом.

– Бесплатно только птички поют, чем платить будешь – таков и сказ!

Ведро картошки, ком соли, десяток яиц плюс платок ношеный привели к неожиданному выводу:

– Порча на тебе, Сердечная! Злодейка на подклад сделала. Жди новой беды!

Несчастная крестьянка схватилась за голову, заохала.

– Погоди прежде времени всполох наводить, – щурится гадалка, – доложи мяса кусочек, да молочка плесни, так с проклятием живо справлюсь, да еще и защиту на будущее поставлю.

Два взмаха грязных рук над головой, неразборчивые шептания на непонятном языке и грязные наветы унеслись прочь к превеликому облегчению обманутой простушки. Естественно, что уходила ведунья с полным подолом припасов. А на следующий день, в другом доме подобная «сказка» повторялась снова.

На берегу речки, медленно катившей студеные воды, на привал расположился шумный цыганский табор. Раскинули палатки, разожгли костры. Легкими пепельными кольцами поднялся дым и разостлался над поляной.

Шумно в таборе: бегают с криками и смехом голопяточные ребятишки, гомонят мужчины, перебивая тонкие женские голоса, ржут стреноженные кони.

Но вот солнце склоняется всё ниже и ниже. Ночью, когда в небе зажигается бесчисленное количество пылающих звезд, собрались цыганские кочевники у костра. В сей поздний час делят дневной «улов», обсуждают людей, повстречавшихся на пути, хвастаются ловкостью обмана. Женщины готовят нехитрый ужин.

Перед посетителями табора представала поистине сказочная картина: все ярче огонь костров, красные отблески пробегают по стволам берез, отражаются в темной воде.

Чуть слышно потрескивает сухой хворост в костре, слышно каждое дуновение ветра, шелест листьев на высоких деревьях. Среди кромешной темноты, каждый шорох заставляет вздрагивать. Окрест не видно ни зги. Где-то в другом конце табора раздается звонкое пение. Эти напевы будоражат, завораживают своей страстностью.

Березовские не спят, тревожатся, что странники с горячей кровью могут сотворить ночную вылазку.

Всех дворовых собак у крылечек на привязь посадили. Шутка ли? Столько слухов по округе ходит! Что на уме у незваных гостей никто не ведает.

Табор с неделю в березняке стоял. С рассветом цыганки на промысел в деревню идут, да все мимо тетки Катерининой избы. Видно сразу, что в такой халупе гвоздём не разживешься.

Старая, хромоногая гадалка, едва доковылявшая до деревенской околицы, притомилась, припотела.