Мотыльки

 – А по мне бесчестно забиться в нору и молча смотреть, как черно-серебряная падаль дожирает твою страну! В прошлый раз отец действовал по законам чести и проиграл. С Фениксом у нас был бы шанс победить! Даже если Феникс не настоящий. Ты же не знаешь, у нас такие союзники теперь будут…

– Еще бы, откуда мне знать, если вы меня в свои планы не посвящаете! – горько бросил Арко. Амат, кажется, вовсе его не услышал и продолжал.

– Лучше солгать ради победы, чем сидеть и ждать того, кто на самом деле никогда не вернется!

Арко снова вскочил, гулко ударился о пол массивный дубовый табурет.

– Замолчи, слышишь?! Эйверик Аритен вернется! Тогда все изменится! Собеседник рассмеялся, только было ему явно невесело.

– Брось, брат! Он давно мертв, иначе уже сотню раз объявился бы. Двенадцать лет прошло! Он мертв, или ему просто плевать на Эверран, а это еще хуже.

Да как он может, раздери его демоны?!

– Значит, у него есть причины ждать! Но он вернется, слышишь?!

– Небо, Арко, ты сам-то в это веришь?

Юноша стиснул зубы, вздохнул, успокаиваясь.

– Да. Потому что, если не в это, тогда во что?.. – тихо спросил он, глядя на брата с неожиданной для самого себя надеждой.

– В себя! В себя верить! Друг в друга! В ребят из гарнизона, в конце концов.

– Да? Мне, значит, в них верить, а самому им врать? Фениксом прикидываться?!

– Да пусть так, лишь бы толк был!

– А он будет, ты в этом уверен? Твою светлость!.. В прошлый раз вышло только хуже! Но тогда мы хотя бы не лгали, люди знали, за что они сражаются.

– Послушай… – Амат взъерошил волосы, неловко повертел в руках латунный хвостовик пояса. – Я понимаю, ты после Асавеля стал… осторожен. Восстание магов тебе дорого обошлось. Но нельзя же теперь всю жизнь бояться!

Асавель. Ну, вот опять. Ведь отболело уже, прошло, сниться давно перестало! А все одно, каждый раз, как об этом заходит речь, накатывает…

Вновь окружили Арко вековые сосны, обрамлявшие с трех сторон асавельскую долину, замелькали лица. Отец в золоченом нагруднике с фамильным гербом – распластавшимся в броске ирбисом, полощется на ветру бледно-голубой плащ; граф окидывает долгим взглядом своих людей, на мгновение задержавшись на сыне, и Арко знает, точно знает, что они победят.

Если этот человек так смотрит, то не может быть иначе! А потом из-за рощи одна за другой появляются шеренги солдат в черном, щерится со штандартов серебряный волк, зло и отчаянно поет труба… Барабанной дробью в виски ударяет пульс, замирает время.