Без права на награду

 – Я ему, злодею, кожаных вожжей посылала, чтобы не перетерлись. Так нет! Все подвязывает ветошью! Да я его теми же вожжами…

Бенкендорф с Меллером переглянулись, отлично понимая, кого госпожа Дунина захочет взгреть вожжами, если история откроется.

* * *

Но до ночи было тихо. Видать, девчонки молчали. Потапыча барин снова услал к прислуге со штофом наливки. И улегся в кровать, ожидая чудес. Елизавета Андреевна его обломала.

Неужели он так самоуверенно вел себя в сенях и за столом?

Утром все обнаружилось.

– Что вы сделали с моей дочерью? – бесновалась вдова. – Я всю ночь не могла выйти из детской. Она поет басом!

Шурка был обескуражен.

– А покойников видит?

– Каких покойников? Ей-богу! Злодей! Враг рода человеческого! Навязался на мою голову! Еще в Мокром надо было вас выгнать! – Женщина рыдала.

– Мадам, – у дверей господской половины появился как всегда веселый и румяный Роман Романович. – Что стряслось? Вышей дочери опять худо?

«Да уйди же ты, бобер бесхвостый!»

Шидловский очень по-хозяйски попытался обнять Елизавету Андреевну.

Шурка чуть не взревел, как кабан, и не кинулся на соперника. Но дама повела плечами, отстраняя руки жениха. И одним этим движением восстановила равновесие. Казалось, ей никто не нужен: она смотрела на Олёнку, которая, выйдя из детской, совершенно спокойно прошлепала мимо Шидловского, намереваясь спускаться в сени, откуда дверь вела в нужник. Только Катя поняла ее взгляд.

– Ничего! Мама! Ничего! – старшая барышня Бибикова кинулась к матери в объятия.

Та засмеялась и подхватила дочь.

– Пусть поет, – от сердца у нее отлегло. – Все лучше, чем… Гораздо лучше!

К шапочному разбору явился Меллер и сиплым голосом сообщил Шурке на ухо:

– Как рукой сняло. Никаких теней. Вашему денщику надо памятник ставить.

– Монумент. – Бенкендорф был зол. Его обругали, несмотря на общее счастье.

Елизавета Андреевна обернулась к нему через плечо. Поймала взгляд. Но не опустила глаз. Ее лицо из радостного стало серьезным. Она ссадила Катю на пол и подошла к генералу.

– Я запрещаю вам. Вы не смеете что-либо предпринимать в отношении моих детей. Никогда. Слышите? Даже самое лучшее. Без моего ведома. Никогда.

Авентюра третья. Ольденбургские выселки

В Ярославле находилась тогда великая княжна Екатерина Павловна, принцесса Ольденбургская, только что разрешившаяся от бремени. Генерал Винценгероде приказал извещать ее прямо обо всех неприятельских движениях.

    А.Х. Бенкендорф.