Наследник Тавриды

Чтобы между нами были те отношения, которые разорвали сердце моему отцу и погубили Александра. Это противоестественно.

Шарлотта погладила мужа по руке.

– У нас все как у людей. Кстати, погода разгулялась. Солнце. Пройдись с Сашей до пруда, только не долго.

Маленького царевича укутали. Октябрь – коварный месяц. И, взяв сына за руку, Никс отправился с ним по аллее. Они не пошли к пруду. Великий князь знал маршрут поинтереснее.

– Я хочу показать тебе остров. – Через несколько минут, когда ноги пятилетнего Саши устали, отец посадил его себе на шею.

 – Это недалеко. Ты не боишься воды?

Мальчик помотал головой. Странно. Сам Никс в его возрасте боялся.

Свернув в одну из боковых аллей, великий князь ускорил шаг и минут через пятнадцать достиг совсем диких мест. Здесь не стригли траву, и она бурой гривой лежала на земле, прибитая недавними дождями. Кажется, здесь? Вроде эта тропинка? Точно. Раздвинув ветки боярышника, Никс спустился к кромке канавы. Неглубоко. Раньше они с Рыжим перебирались на лодке.

Теперь ему по колено. Ни мостков, ни доски на другой берег не было, и царевич форсировал канал. Судя по тому, как притих на плечах ребенок, ему все-таки было боязно.

Отец выбрался из воды и ссадил мальчика на траву. Тот сделал два шага и тут же шатнулся обратно к ногам взрослого. На него из-за желтой листвы зиял темным входом старый полуразвалившийся шалаш. Он был давно необитаем. И оттого исполнен угрозы.

– Здесь жил Робинзон? – спросил Саша.

– Два Робинзона, – рассмеялся отец.

 – Никто из них не хотел быть Пятницей.

Варшава.

Константин Павлович стоял на веранде Бельведера – октябрь в Варшаве теплый месяц – и курил александрийскую сигару. Ему надо было подумать. А думать великий князь не любил. Утром он получил письмо от императора, в котором тот заверял, что все обещания исполнены. Эта загадочная фраза заключала в себе сокровенный смысл. Теперь надо было решать. На одной чаше весов лежал постылый венец, на другой… О, на другой была рука Жаннеты.

Выбор казался ясен. И все же, все же… Заставлять его отказываться от прав на наследство жестоко и несправедливо. Он старший за Александром, и никто не может отнять то, что принадлежит ему по закону! С другой стороны, Жансю католичка и не принадлежит ни к одному царствующему дому. Но разве Петр Великий не посадил рядом с собой на трон прачку?

Константин не был Петром Великим. Да и времена другие. Словом, от него требовали отречения. И началось это не вчера.