Наследник Тавриды

– Когда кто-нибудь имеет честь управлять таким народом, как наш, он должен быть готов ко всему. – Осенью 1819 года в Варшаве братья прогуливались по парку Брюлевского дворца. Александр был недоволен неуступчивостью сейма, но еще более установившейся в гвардии нарочитой вольностью. – Монарх должен оставаться на своем посту только до тех пор, пока может удерживать в уме всю империю. Я же смертельно устал…

– Вы слишком много времени проводите в дороге, – осторожно отозвался Константин. – Уверен, пара месяцев покоя в Царском восстановят ваши силы.

Государь покачал головой.

– Я говорю не о физической усталости. Хотя и о ней тоже. Нравственное утомление превышает ее во сто крат. Признаюсь тебе: я хочу отречься. Ты должен решить, что будешь делать в сем случае.

Александр Павлович любил говорить о желании оставить трон. И всегда внимательно следил за реакцией собеседника.

– Я попрошу у вас место вашего второго камердинера, – не моргнув глазом, отозвался Константин. – И стану чистить вам сапоги.

Император улыбнулся.

– Когда настанет срок, я вас оповещу, и вы напишете свои мысли матушке.

О чем писать? Разве такой разговор можно почесть серьезным? Константин потер лоб. Как получилось, что снять корону хотел старший брат, а отрекаться заставляют его?

На веранду вышла Жозефина Фридрихс и обняла великого князя за плечи.

– Ты слишком много куришь. Это вредит легким.

– Ах, оставьте. – Константин взял ее за руку. – Мне надо с вами поговорить. Вы старый друг. Вы дадите мне добрый совет.

Жозефина повела его в сад, усадила на скамейку и позволила положить голову к себе на колени. Это была смуглая быстроглазая дама с веселым личиком. В 1803 году она содержала в Петербурге шляпную мастерскую. Царевич влюбился в смешливую модистку и поселил у себя, сначала в Стрельне, потом в Варшаве. Жозефина родила ему сына Пашу, но никогда не посягала на исключительное внимание Константина.

– Государь пишет, что препятствие со стороны моей бывшей жены устранено. Она готова дать развод.

Но, решаясь на брак с полькой-католичкой некоролевских кровей, я должен помнить о законе нашего отца. Подобные союзы запрещены. Дети от них не имеют прав на престол. Император намекает, что я должен отречься.

Последние слова дались великому князю с трудом.

– Но ведь ты никогда не хотел царствовать! – удивилась Жозефина.

– Да, да, – торопливо выдохнул великий князь. – Меня удавят, как батюшку. Я знаю.

– Так за чем дело стало? – ободрила его мадам Фридрихс.