Наследник Тавриды

Возле местечка Скуляны на неглубоком месте скопились телеги и народу несколько тысяч. Этэристы[1 - В апреле 1820 г. генерал-майор русской службы грек Александр Ипсиланти стал руководителем греческой освободительной организации «Филики этэрия» («Дружеское общество»). В марте 1821 года во главе повстанцев «Священного батальона» он перешел реку Прут, рассчитывая пройти через Молдавию, Валахию и Болгарию в Грецию, где началось вооруженное восстание против турок. Его отряды были разбиты османскими регулярными частями.

] побросали оружие и кинулись скрываться от турок в толпу. Те стали жарить по беженцам. Народ попрыгал в воду и вплавь до здешнего берега. Тут их прикрыл огонь наших батарей.

– Стыдно должно быть грекам. – Пушкин покусал кончик пера. – Как они мне огадили своей трусостью!

– Пойдемте обедать, – поманил арестанта Инзов. – Ко мне сейчас друг приедет, генерал Сабанеев. Только вы при нем, того, не надо о политике…

– Да я и тут посижу, – пожал плечами поэт.

– Нет, нет, это неловко.

Что вы, как в темнице.

Вняв увещеваниям старика, Пушкин явился за столом, был представлен Сабанееву, и, исполняя обещание, сидел как в рот воды набрав. После пары рюмок лафиту генералы совсем забыли о нем и пустились в разговоры. А их шаловливый сотрапезник обмакнул вилку в соус и ну чертить на скатерти профили обоих. У Инзова нос картошкой и волосы торчком. А Сабанеев… Сабанеев ему долго не давался. Это был невысокого роста живой волчок лет за пятьдесят. С умным подвижным лицом без красы.

Из-под ершистой вздорности у него проглядывало добродушие, а минутами и затаенная боль.

– Сам посуди, Иван Никитич, – вещал гость, – каким манером идут дела. Нигде не марается столько бумаги, как у нас. Все рапорты да резолюции. Ничто не соображено с возможностями человеческими. Плац, маневры, плац, маневры. А ведь солдата и поберечь надо, война на носу.

Наместник повздыхал.

– Твоя правда. Да что делать?

– Ох, не знаю. – Сабанеев с хрустом разломил куриное крыло и надолго замолчал, отдавая должное искусству «жипунясы» Катерины.

 – Корпус мой – две дивизии некомплектных. Взглянешь – вздрогнешь. Казармы сырые. Хороших ротных нет. Продовольствия не допросишься. В самый день моего вступления в должность одного бедолагу из егерского полка засекли за украденную индюшку. Ропот повсеместный. Я, что мог, поправил. Но нужны деньги из Петербурга и хоть малое к людям снисхождение.

– Когда у нас о людях думали? – Инзов велел подавать сладкое.