Ковчег Могущества

И теперь Камос время от времени с чувством стыда вспоминал, сколь долго и упорно противился он тогда женитьбе на Сепати, поскольку в ту пору ему нравилась другая прелестница – тоже из знатного семейства, но уроженка Инебу-Хеджа.

Усилием воли отогнав воспоминания, Камос вернулся к реальности и наконец ответил Тутмосу:

– Безусловно, эрпатор! И она непременно ответит тебе взаимной любовной страстью.

Тутмос рассмеялся:

– Да ты просто дразнишь меня, Камос! Специально разжигаешь мой пыл перед посещением… – Неожиданно его голос посерьезнел: – Скажи, а в том доме, куда мы сейчас направляемся… Ну, словом, будут ли там сегодня жрицы из храма Хатхор? – добавил он, окончательно смутившись.

– Всенепременно, Тутмос! – убежденно произнес сегер. – Причем самые лучшие! И ты сможешь выбрать любую из них.

– А ты… ты мне поможешь?…

Камос понимающе улыбнулся:

– Если у вас, о досточтимый эрпатор, возникнет желание овладеть какой-либо из жриц, боюсь, моя помощь не понадобится.

Неожиданно Тутмос заволновался:

– Надеюсь, хозяйка дома не узнает, кто я?…

– Конечно же, нет! Не переживай по этому поводу! Хозяйка-Рафия не грешит проявлением излишнего внимания к посетителям своего заведения.

Я предупредил ее, что прибуду с близким другом, якобы сыном весьма состоятельного сегера. Так что когда она услышала звон серебряных драхм, то ради приличия поинтересовалась лишь именем гостя.

– И кем же, интересно, ты меня представил?

– Я придумал тебе имя Тати.

– Тати?! – не сдержал удивления Тутмос.

 – Но почему именно Тати? Это имя более подходит несмышленому мальчишке, нежели зрелому мужчине!

– Отнюдь, о, благородный эрпатор! Если напряжешь свою память, то непременно припомнишь, что лет пятьсот назад Египтом правил как раз фараон по имени Тати.

– Хорошо, убедил. Впрочем, это, в конце концов, не так уж и важно. Думаю, не случится ничего страшного, если на один сегодняшний вечер я перевоплощусь в Тати…

* * *

Улица, где располагались увеселительные дома для богатых горожан, выглядела весьма респектабельно.

Фасады практически всех зданий были украшены росписями, изображающими богиню любви и веселья Хатхор в окружении танцовщиц.

Паланкин Тутмоса приблизился к одному из таких домов. Ворота тотчас распахнулись, и гости очутились в тенистой аллее, образованной смоковницами, перемежающимися с душистыми акациями.

На пороге дома появилась женщина средних лет, одетая в темно-синий хитон, перехваченный по талии замысловатым золотым поясом.