Покушение в Варшаве

 – Мне перед сном подадут вишневой наливки?

Адам склонился к руке матери.

– А трубочку? – поддразнил он. Княгиня покуривала, но тайно, в своем саду. Сын знал ее слабость, но на людях она его не позорила.

– Я сегодня была у Вонсович.

Удивление на лице Адама сменилось негодованием.

– Эта женщина порочит меня на всех перекрестках!

– Больше не будет, – примирительно заявила мать. – Мы договорились. Умная девочка. Кажется, догадалась, что я вожу ее за нос. Но в чем? Где? – Изабелла испытывала искреннее удовольствие.

 – Этого она понять не может. И злится. Так потешно!

– Осторожнее, мадам, – предостерег ее сын. – Вам когда-то казалось, что вы водите за нос императрицу Екатерину.

– И что? – насмешливо бросила старуха. – Я своего добилась. Мы живы. Наше состояние цело. Ты даже был русским министром иностранных дел. И никто тебя не подозревал!

– Меня не подозревал только ангел Александр, – с обидой бросил сын. – Все остальные меня ненавидели. И не доверяли. Даже ангел Елизавета.

 – При заветном имени его глаза увлажнились.

– Полно, – потребовала Изабелла. – Что за страсть к немецким принцессам. Даже этот боров в эполетах, цесаревич Константин, излечился. А ты все стонешь.

– Такое прошлое прекрасно даже в могиле, – Адам достал платок.

– Соберись, – старуха начинала сердиться. Что было, то прошло. Я бы тоже могла предаваться воспоминаниям и оплакивать давно потерянных возлюбленных. За исключением твоего отца, конечно.

– Зачем вы…

– Было бы глупо в моем возрасте иметь секреты от детей.

 – Княгиня приняла из рук горничной граненый стаканчик с наливкой. – Прости, душа моя, я бесстыдна, потому что стара. Обещаешь не выбрасывать мои молодые портреты? Я на них так хороша!

Адам никогда не мог понять, говорит ли его мать серьезно или шутит. Она обладала детским тщеславием и обнаруживала его совершенно открыто. А через минуту вела беседу с тонким знанием и проницательностью искушенного политика. Отец, несмотря на высокое положение, никогда не мог похвастаться ничем подобным.

– В Лондоне полагают смерть русского царя у нас неизбежной, – сообщил сын. – Лорд Элленгейм, хранитель тайной печати, выразился совершенно определенно. Мы между молотом и наковальней. Что делать?

Старуха задумалась.

– Им хорошо, – протянула она. – У себя на острове. Никто их не достанет. Эти господа далеко и могут позволить себе думать о том, как осложнить жизнь России, оставаясь безнаказанными.