Пепельная Луна

Сейчас ей больше всего хотелось, чтобы ее гладили по голове и жалели, а не отчитывали.

– Считай, что тебе повезло. Острый период наступает обычно быстрее, и, судя по всему, ты его миновала. Активированный уголь есть?

– Да.

– Значит, так. Пять-семь таблеток угля, обильное питье. Можно заварить крепкий чай и съесть сухарик. Куриный бульон или рис тоже к вечеру можно. Может, за тобой прислать и привезти в больницу? Мы тебя тут прокапаем, сразу легче станет.

– Н-н-нет, а ты сам не приедешь?

– Катюша, сегодня очень, очень важная операция.

Никак! Прими уголь и побольше пей, чтобы вывести метаболиты из организма. Если что, звони. Договорились?

– Договорились, – сказала Катя упавшим голосом.

– Я тебя люблю.

– Я то… – откликнулась Катя.

– Я здесь. Бегу, бегу, – крикнул кому-то Денисов.

– …же, – ответила она в уже пульсирующую короткими гудками трубку.

* * *

Несмотря на эти скомканно и не единожды произнесенные слова, каждый раз после разговора с Денисовым ей казалось, что они не сказали друг другу самого важного, и так уже целый год.

А есть ли это важное?

«Нет уж, вот об этом я точно подумаю завтра», – решила про себя Катя. Жизнь научила ее быть полностью согласной со Скарлетт О’Харой.

Она пошла на кухню, достала из ящика стола упаковку активированного угля: пять таблеток, не ошибиться. Вернулась в гостиную, полежала. Сон не шел, но спирающее грудь чувство отпустило. Одно то, что она теперь знала рациональную причину недомогания, успокаивало.

Спохватившись, что так и не переоделась с дороги, Катя сходила в душ, а после надела легкое льняное домашнее платье свободного кроя с узорами по подолу. Сделала себе крепкий чай с сахаром и вышла на крыльцо.

Май и в Москве выдался по-летнему жарким, даже знойным. Природа будто авансом выдавала тепло, что, конечно, настораживало, ведь такие непривычные щедроты вполне могли означать прохладное лето.

Прямо у крыльца росли пышные кусты сирени.

Ее гроздья тяжело свисали с веток, цветение было в разгаре. С самого детства она любила сирень и каждый год, проезжая весной мимо метро, специально останавливалась и покупала у бабулек охапки. Теперь у нее была собственная «сиреневая плантация», как она ее окрестила. Кусты сирени разных сортов, высаженные в ряд, образовывали перелив сиреневых оттенков: от бледного, почти белесого, до темного, уходящего в фиолетовый. Особняком росла белая сирень.