Завоеватель

После заодно протер все лицо. До красноты.

Кожа горела. Я крутила головой, молотила мужчину кулаками по груди и вырывалась, но он держал крепко.

– Пусти! – я попыталась его укусить, но он ловко отдернул руку и легонько ударил меня по губам в наказание.

– Вот так-то лучше, – заявил атлант в итоге, бросая грязные салфетки на пол, а потом наклонился ко мне и впился в губы поцелуем. В нем не было страсти, одна лишь власть. Атлант жестко прижался своими губами к моим с единственной целью – показать, кто здесь хозяин.

Затем, оторвавшись от меня, снова нажал кнопку тридцатого этажа.

– Позволь хотя бы капли взять, – сказала я. – У меня проблемы с глазами.

– А у меня проблемы с тобой, – парировал атлант. – Я тебе не доверяю. Кто знает, что за гадость содержится в каплях.

Я с сожалением покосилась на флакончик. Капли тоже потеряны, а без них притворяться эйфо будет сложно. Новые мне дорого обойдутся.

Спустя пару минут мы вышли из лифта, а мои вещи так и остались валяться на полу. Мужчина не позволил их собрать.

Опасался, что у меня есть еще секреты. И он был прав. Есть. Только они не где-то там, в посторонних предметах, они прямо во мне. Я сама – одна большая, чертовски сложная головоломка, которая атланту не по зубам. Ему меня не разгадать.

Его суперспособности на меня не действуют, но ему еще только предстоит это узнать. А пока я приберегу этот туз до лучших времен. Скоро наступит подходящий момент, и я воспользуюсь своим превосходством.

Глава 11. Он

Все было нормально.

Вплоть до момента, когда они вошли в лифт. Желание поцеловать девушку достигло апогея. Камень и тот бы не устоял. А Феб, как выяснилось, не каменный. Губы Златовласки – чистой воды искушение. Полные, влажные, красные от помады. Такие чувственные, созданные для поцелуев. Если бы его попросили изобразить грех, он бы нарисовал эти губы.

Феб с силой зажмурился до разноцветных кругов перед глазами. Что за наваждение? Он бешено, до ломки во всем теле хочет еще раз ощутить ее вкус.

Поцеловать ту, что глубоко ему противна. Или, по крайней мере, должна быть таковой. Его нужда настолько велика, что противостоять ей нереально.

Сдаваясь на волю влечению, Феб повернулся к девушке. Никому не встать между ними. Тем более она сама не сможет его остановить. Впрочем, она и не пыталась. Уж что-что, а согласие женщины Феб ни с чем не спутает. Златовласка была согласна.

Именно ее согласие заставило его насторожиться. Что-то здесь не так.