В сумраке дракон невидим

Имя хозяина постройки история не сохранила. Вероятно, этот человек был не слишком богат – фасад дома не имел украшений. Тайной была окутана и дата постройки дома. Если в ордере Александра был записан 1895 год, то соседняя квартира на этом же пятом этаже, согласно документам, возникла существенно раньше, в 1865-м. Но самое интересное, что в ордере жильцов второго этажа годом постройки дома указали 1914-й. Порой складывалось ощущение, что старый дом синтезировался прямо из воздуха, начиная с верхних этажей.

Несмотря на свою древность, дом ни разу не был на капитальном ремонте.

Раньше он вздрагивал и трясся, позвякивая стеклами буфетов, от каждого проходящего мимо по улице трамвая. Позже трамвайные пути убрали, и дом вздрагивает лишь при приближении тракторов и самосвалов. Последняя война его не пощадила. Сквозь комнату, где живет Александр, в блокаду прошла авиабомба. Пробив крышу и два верхних этажа, она застряла на уровне третьего. Бомба не разорвалась и чудом не зацепила кровать, на которой умирала соседка, в то время маленькая обессилевшая девочка. Девочка выжила, не повторив судьбы миллиона ленинградцев, погибших в блокаду от голода и бомбежек. В результате нескольких взрывов авиабомб во дворе дом лег на фабрику. Когда фабрику стали сносить, то все были уверены, что дом, стоящий с войны в очередь на капитальный ремонт, обрушится, но он выстоял. Удивительные это творения – питерские старые дома. Сколько им всего пришлось увидеть.

Подойдя к дому, Александр обратил внимание на полное отсутствие света в окнах.

Света не было и в соседних зданиях. Это явление стало уже обычным в последнее время. Электрические сети не выдерживали напора бытовой техники и обогревателей у жильцов. Кто-то застрял в обесточенном лифте соседнего дома и отчаянно колотил в дверь. Лифт был наружным, до революции в этих домах подъемники не ставили, и неудачнику, застрявшему между этажами, как зверь в клетке, предстояло дожидаться спасения при минусовой уличной температуре.

Чуть позже Александр сидел в любимом кресле и смотрел на огонь свечи.

Он был классическим человеком науки, и его голова включалась автоматически, заинтересовавшись какой-либо проблемой, а потом переваривала информацию в своем странном режиме, даже порой не выключаясь на время сна. В этом состоянии Александр периодически, говоря компьютерным языком, зависал, переставая реагировать на окружающее. Он вроде бы находился где-то здесь, а вот мысли его были где-то там, весьма далеко.