Тринадцатая фея. Старые кейсы на новый лад, или Записки психотерапевта

Они перестали выходить на связь на четвертые сутки, их невозможно было запеленговать даже спецоборудованием. И нас, четверых бойцов, бросили на их поиски. Район был глухой, сверху нас должен был прикрывать вертолет, но дело было неофициальное, поэтому мы должны были выходить на связь по рации.

Мы высадились там же, где и они. Следы их лагеря были заметны сверху – примятая трава, кострище, мусор и пустые бутылки. Явно отпраздновали удачную высадку здесь.

Мы осмотрели периметр и углубились в лес по их следам.

***

Проблемы начались на утро. Мы прошли всего-то километров десять и решили заночевать на их стоянке. Это было неплохое место над рекой, которая шумно бежала внизу в неглубоком ущелье, с грохотом катая валуны и разбрызгивая холодную воду.

Второй не проснулся. Когда мы открыли спальник, мы увидели, что его горло перерезано от уха до уха, а кровь пропитала собой даже землю, на которой он лежал.

И мы перешли к плану В.

***

Когда я очнулся, я сразу понял, что все остальные мертвы.

Это ощущаешь спиной, как будто она голая, потому что ее больше некому прикрыть. Я очнулся от боли в ноге, прямо перед моими глазами были комья рыжей глины и похожие на белых червей корни. Попытался пошевелить руками и понял, что они туго связаны обычной веревкой. Ощутил кисловато-ржавый вкус крови во рту, и понял, что хочу пить. Я снова прикрыл глаза, пытаясь осмыслить происходящее и преодолевая страшную боль в лодыжке.

Я не знаю сколько я так пролежал, но, когда я открыл глаза в следующий раз, было уже темно.

Хорошо, что хоть пока не сходил под себя.

Мне было очень страшно, и я могу написать об этом, потому что страх неотделим от жизни, как и боль.

Я услышал шорох над головой и приоткрыл глаза, едва не ослепнув от яркого света. Кто-то светил фонарем прямо мне в лицо.

– Эй, – позвал меня сверху женский голос. – Ты жив?

– Пока да, – вырвалось у меня само собой. Хоть бабы и бывают стервы похлеще мужиков, но отчего-то я испытал слабое облегчение.

– Ты можешь сам вылезти?

– Нет, у меня сломана нога и связаны руки.

– Тогда подожди, я спущусь.

В меня больно ткнули деревянной лестницей, и ореоле слепящего света показался черный силуэт. В глазах защипало, потекли слезы, и я прикрыл веки, спасаясь от отдающей в темени боли.

– Ты только не дерись, потому что все равно не сбежишь.

Пахнуло сырой землей и хлевом, что ли. Так пахнет иногда вечером, в деревне.